– Прекрасное животное, милорд. До вступления в Орден у меня тоже были такие лошади. Он с сожалением пожал плечами.

– Но, увы, это в прошлом. Надеюсь, вы не были разочарованы визитом, милорды? Вы нашли человека, которого искали?

Рис пожал плечами.

– Вот этот второй монах, с которым мы говорили… Врач осматривал его?

Йорам вздохнул.

– Нет, милорд. Он отказывается от врача, – сказал брат Сьеран.

– Ему недолго осталось жить, – сказал Рис. – Он знает об этом?

– Думаю, да. Но это не тревожит его, – ответил Сьеран. – Он был озлоблен, когда попал сюда, а это было лет десять назад, а может, и больше. Я думаю, что у каждого свой путь к душевному покою. Все мы сошли в эти стены по разным причинам.

– И даже против собственной воли? – спокойно спросил Йорам.

– О, он вам сказал это? Боюсь, что разум его уже помутился. Он говорил об этом много раз, но это, разумеется, неправда. Никто не может войти сюда помимо собственного желания.

– О, конечно, – сказал Йорам, не скрывая сарказма в голосе. – Благодарю за помощь, брат Сьеран. Да хранит вас Господь!

– И вас тоже, милорды! – ответил Сьеран, поднимая руку для благословения.

Он долго смотрел вслед выехавшим из ворот всадникам. Вдали начиналась буря.

Поиски смогли возобновиться только через несколько дней, и на этот раз с Рисом поехал не Йорам, а сам Камбер, переодетый монахом-гавриллитом.

Йорам хотел отправиться с ними и просил отца задержаться, пока он оформит свой отъезд из монастыря, но они не могли ждать, а Камбер не позволил Йораму уезжать без разрешения, чтобы не возбуждать излишних подозрений. Такая срочность была вызвана целой серией скандалов, учиненных юным горячим королем.

После того как выпал первый снег, в Найфорде, где возводилась новая столица Имра, погибли сотни рабочих, потому что для них не были подготовлены зимние жилища и одежда. Еще тридцать два человека погибли во время обвала в каменоломне, где не было сделано соответствующего крепления.

В Ремуте, старой столице Гвинедда, двадцать крестьян были посажены в тюрьму, а полдюжины повешены за отказ платить налог и добровольно идти на строительство.

В Маривелле, на севере, перепившиеся солдаты спалили полгорода и не были наказаны за это, хотя сам архиепископ Валорета апеллировал к Имру с просьбой защитить его ни в чем не повинных горожан.

Когда Камбер услышал обо всем этом, его охватил сильный гнев. Такое пренебрежение подданными было непозволительно для короля.

И вот всего через неделю он и нервничавший Рис Турин поднимались в Лендурские горы, где находилось аббатство святого Фоиллана. Они уже три дня ехали по дороге, встречая множество путешественников, но в последний день, когда они въехали в область снегов, им не встретилось ни души.

И теперь, проезжая мимо широких монастырских полей, расположенных в горах и горных долинах, они уже видели дымки кухонь аббатства – единственные признаки жизни на этой замороженной земле. Большие озера были скованы льдом, огромные пастбища и поля занесены снегом. Все вокруг было мертво.

Два всадника плотно кутались в меховые плащи, лошади фыркали, выпуская клубы пара, скользили по льду, ежились от ледяного ветра.

Наконец они прибыли к воротам аббатства.

– Кто хочет войти в ворота святого Фоиллана? – послышался старческий голос из окна высокой сторожевой будки.

Ветер унес эти слова, и Камбер заставил лошадь подойти на несколько шагов ближе.

– Откройте ворота двум замерзшим путникам, – крикнул Камбер. – Я от архиепископа. Я – брат Кирилл, а со мной лорд Рис Турин. Мы долго ехали к вам.

– Вы монах?

Чья-то голова высунулась из окна, чтобы посмотреть на них, но выражение лица в слабом свете зимнего дня было трудно разобрать.

– Да, я из Ордена святого Гавриила, лорд Рис – Целитель. Примите нас, пожалуйста. У нас дело к вашему аббату.

Ответа не последовало, но голова исчезла, окно закрылось, и вскоре открылась боковая калитка ворот.

Рис двинулся за Камбером, а монах, прежде чем взять лошадей, тщательно запер за ними дверь.

Каменные башни и стены аббатства на фоне белого снега выглядели зловеще. Но они казались игрушечными по сравнению с неприступными скалами, служившими естественной границей на севере и востоке. Их склоны обдувались ветром и были свободны от снега.

В монастырской церкви на склоне горы высилось громадное здание с большими дощатыми дверьми. В эти двери служки ввели лошадей, когда Камбер, Рис и сопровождавший их монах вошли во двор.