Камбер проявил себя радушным хозяином, насколько позволяли обстоятельства.

Он старался удовлетворить все нужды солдат, но отношения между ним и солдатами становились все более натянутыми.

На второй день, когда ожидание стало невыносимым, он переговорил с Гьюэром, но их встреча была очень короткой, поскольку юноша мало что мог добавить к тому, что уже было известно Камберу, и к тому же им помешал лейтенант. Дальнейшие контакты с ним могли только возбудить подозрение.

Все обитатели Кэррори вели себя так, чтобы не возбудить подозрений. Они держались, как люди, потерявшие близкого родственника.

Растущего напряжения они не показывали, если где-нибудь поблизости находились солдаты короля.

Однако наверху, куда солдаты не приглашались, приготовления велись с лихорадочной поспешностью. Камбер и Эвайн собирали и упаковывали все необходимое для бегства. Кроме того, они исподволь готовили к грядущим переменам в жизни и остальных. Вульфер-Йорам и Кринан-Рис оставались в своих комнатах и покидали их только для еды и молитвы. Камбер объяснил лейтенанту, что они молятся в уединении за душу усопшего брата и друга. На самом деле они большую часть времени проводили в трансе, чтобы сохранить силы и уберечься от разоблачения.

Заклинание Камбера требовалось периодически возобновлять, так как с течением времени введенная энергия истощалась.

Так что обитатели замка Кэррори готовились к бегству и делали вид, что ожидают решения короля.

В многочисленных тайных убежищах братья Ордена святого Михаила делали последние запасы провианта, укрывали людей, накапливали оружие.

В Дхассе четыре рыцаря-михайлинца с нетерпением поджидали прибытия важных персон, для которых они подготовили надежное убежище.

В Валорете встревоженный интриган-дерини уже получил копии четырех страниц, исчезнувших из приходской книги после посещения архива Йорамом, и теперь он поручил своим агентам разузнать как можно больше о трех людях, чьи имена были на этих страницах: о членах семьи Драпировщика – Дэниэле, Ройстоне и Никласе.

И так шло время…

Но если эти дни были очень напряженными для семьи Камбера, михайлинцев и интригана-дерини, то это напряжение было ничто по сравнению со страданиями, обрушившимися на Имра.

Горе опустилось на башни королевского дворца в Валорете, как страшное привидение.

Король, мысли которого не были теперь затуманены винными парами, весь день похорон Катана провел, как в лихорадке, обливаясь слезами. Огонь в его мозгу немного ослабляла Ариэлла, ее нежные ласки. Имр очень страдал от последствий бурного взрыва эмоций. Он не мог использовать свои тайные силы для успокоения, а гордость мешала ему просить чьей-либо помощи, чтобы отогнать от себя боль, окутавшую его жгучим покрывалом.

Он часами сидел в полутемной комнате и страдал. Он совершенно запугал слуг, и они боялись даже переступить порог его комнаты.

Только Ариэлла понимала его. Она всегда понимала его, с самого детства; Это тоже приносило ему страдания: воспоминания о ее нежном теле, о ее ласках. Он понимал, что эта страсть преступна, и это еще больше усугубляло его муки, хотя все его тело снова жаждало ее объятий.

В конце концов он уступил этому желанию, хотя и не получил при этом успокоения.

Два дня провел он в покоях Ариэллы, никого больше не желая видеть, почти без пищи, без сна, непрерывно впадая то в истерические рыдания, то в страшный гнев на Молдреда и Раннульфа, которые позволили убить себя, на Катана, который предал его, на Коля, который рассказал ему все и тем самым вынудил к убийству, и даже на Бога, который не удержал его руку.

На второй день, когда жалость Имра к самому себе достигла апогея, Коль Ховелл рискнул приблизиться к его покоям.

Он знал о теперешнем состоянии духа короля и решил, что сейчас самое время представить ему те новые документы, которые удалось собрать в результате расследований.

Коля провели в приемную Ариэллы. Король сидел в меховом халате у огня, руки его дрожали, все тело била нервная дрожь, но доклад Коля он слушал с вниманием. Ариэлла сидела рядом, положив руку на его плечо. Ее острые глаза не упускали ни одного нюанса в его поведении. Закончив доклад, Коль аккуратно сложил все документы и подал их принцессе.

– Записи о рождении отца и сына, – сказал король. Он нахмурился. – Какой интерес они могут представлять, особенно теперь?

Коль сморщил лоб.

– Я не знаю, сир. Отец Ройстон умер более двадцати лет назад. Но отец самого Ройстона умер совсем недавно, несколько месяцев назад. Рис Турин был его врачом, именно поэтому меня и интересует, почему он и Мак-Рори украли эти листы? Я могу только предположить, что старик что-то поведал Рису перед смертью.

– А что с сыном этим, Никласом? Он еще жив? – спросил Имр.

– Неизвестно, сир. Он не унаследовал профессию отца и деда, во всяком случае, в нашем городе. Кажется, он исчез сразу после смерти отца. Может, он тоже погиб во время погрома.

Ариэлла кашлянула и обратилась к Колю.

– А этот Дэниэл Драпировщик, который недавно умер, чем он занимался?

– Торговец шерстью, Ваше Высочество. Он вел дела довольно успешно, не имея никаких долгов, и передал свое дело ученику Джейсону Брауну, а это, вероятно, говорит о том, что его внук скорее всего умер. О нем никто ничего не может сказать. Старику было лет восемьдесят, все его однолетки давно умерли.