Шрифт:
— Я тебе сейчас всю рожу разнесу! — закричала девица и угрожающе надвинулась на Лолу.
— Не смей, — голос Глеба был жесток, как хлыст, — она нам еще нужна!
Вдруг он потребует предъявить ее живой?
— Да мы снимем его сверху, когда он подъедет!
— А если нет? Он может придумать другой способ…
«О, если бы это было так! — взмолилась Лола. — Маркизушка, солнышко, придумай что-нибудь!»
— Глеб, дорогой, — в голосе Лолы послышались слезы, — подумай, нужна ли тебе такая партнерша, которая предаст при первой же возможности?
Она взглянула в глаза Глеба и поняла, что он все решил еще давно, что ему вообще никто не нужен и что делиться таким большими деньгами он ни с кем не намерен.
— Глебушка! Когда-то я была готова ради тебя на все… — прошептала Лола и сделала шаг в сторону Глеба, — милый…
— А ну, отойди от него подальше! — заорала девица.
— Патефонов, блин деревянный, — раздался в динамике разъяренный голос прораба, — ты куда, так твою и разэтак, стрелу поворачиваешь?
— Ветром заносит, Федорович! — честным голосом завопил в микрофон крановщик, ловко манипулируя рычагами и подводя стрелу подъемного крана к недостроенному зданию, расположенному по другую сторону грунтовой дороги.
— Ветром? Я тебе такой ветер покажу, блин хромированный, тебя этим ветром на Чукотку унесет! А что у тебя на крюке болтается?
— На крюке? — удивленным голосом переспросил крановщик Патефонов. — А разве там что-то болтается? Ой, и правда, какой-то посторонний предмет!
Наверное, ветром надуло!
— Ну, Патефонов! Ну, Патефонов! Ну, блин молибденовый!
Больше слов у прораба не было, он просто забыл их все от крайнего возмущения.
А на крюке подъемного крана висел не какой-нибудь посторонний предмет, а Леня Марков по кличке Маркиз, который закрепился на этом крюке специальным, очень надежным страховочным узлом, каким пользуются альпинисты на трудных и опасных склонах и матросы парусников, когда им в шторм приходится взбираться на мачты. Правда, парусных судов осталось в наше время немного, а вот альпинистов еще вполне достаточно, хотя смертность среди них почти так же высока, как среди тореадоров и банкиров.
Маркиз висел на крюке, а стрела подъемного крана стремительно и бесшумно несла его к заводскому корпусу.
На бетонной площадке явно разыгрывалась настоящая драма. Высокий мужчина с собранными в конский хвост волосами склонился над Лолой, которая в испуге отступала к краю площадки, не замечая разверзшейся у нее за спиной пропасти, а сбоку на нее надвигалась, яростно размахивая кулаками, молодая женщина с перекошенным от ненависти лицом. Леня узнал ту самую особу, которую они оставили в котельной, и увидел, что она определенно хочет столкнуть Лолу с двадцатиметровой высоты…
В то же время боковым зрением Маркиз заметил в глубине площадки какое-то движение и, переведя туда взгляд, разглядел взбегающего по лестничной площадке Ковбоя, которого он хорошо запомнил по кровавым событиям возле гаражей на проспекте Просвещения. Следом за своим стремительным шефом мчались еще четверо бойцов, на ходу вытаскивая стволы.
Мужчина с конским хвостом обернулся на звук, увидел нападающих и витиевато выругался.
— Крутым себя считаешь, да? — выкрикнул, приближаясь, Ковбой и лязгнул предохранителем револьвера. — Думал, уйдешь от меня?
Женщина обернулась на его голос, яростно взвизгнула и бросилась на Лолу, отступившую уже к самому краю. Лола потеряла равновесие, судорожно вцепилась в свою противницу и дернула ее на себя. Та снова вскрикнула — на этот раз от страха, а не от ярости — и, потеряв опору под ногами, рухнула вниз…
Леня, летящий в воздухе на конце троса, поравнялся с краем площадки в ту самую секунду, когда Лола, с широко раскрытыми от ужаса глазами балансировала на самом краю пропасти.
Он подхватил свою подругу, взяв ее поперек туловища, и прижал к себе изо всех сил. Стрела подъемного крана плавно развернулась, унося их из опасной зоны. Краем глаза Леня успел заметить, как длинноволосый выхватил из-за пазухи пистолет и выстрелил в самоуверенного Ковбоя, смертельно ранив, и тут же его самого изрешетили пулями подбежавшие бойцы…
Крановщик, в точности выполняя Ленину инструкцию, перенес их через заброшенную стройплощадку и мягко опустил на землю возле густых кустов, где Маркиз оставил свою машину.
Лола едва держалась на ногах. Она была бледнее полотна, вся дрожала, по щекам ее ползли слезы. Леня ласково погладил ее по волосам, усадил в машину и как можно скорее выехал на шоссе, чтобы затеряться в потоке транспорта, пока кто-нибудь из выживших не вздумал устроить за ними погоню. Только тогда, придерживая руль левой рукой, правой он достал из «бардачка» плоскую фляжку с коньяком и влил хорошую порцию в трясущиеся Долины губы.