Лола заплакала, но порозовела и перестала дрожать.

Она прижалась к Лениному плечу и проговорила сквозь слезы:

— Неужели это никогда не кончится?

— Все уже кончилось, — ответил Леня, ласково обняв ее, — теперь уже почти все кончилось…

И, понизив голос, так чтобы Лола его не услышала, он закончил:

— Осталось самое главное…

Маркиз подозвал официанта и попросил:

— Пожалуйста, передайте господину за угловым столиком бутылку "Шато Пюи Дюкассо 1978 года. Я видел его в вашей карте вин.

Официант почтительно кивнул, в глазах его появилось уважение к истинному ценителю:

— Прекрасный выбор.

Через несколько минут он снова подошел к Лениному столику и вежливо проговорил:

— Господин за угловым столиком очень просит вас присоединиться к нему.

Если вы не против, я принесу туда ваш заказ.

Леня встал и направился к угловому столу.

Вальяжный мужчина с выразительным лицом и вьющимися черными с сединой волосами, с залысиной, вежливо приподнялся ему навстречу и проговорил:

— Вино, которое вы прислали мне, не годится пить в одиночестве. Это прекрасный благородный напиток достойно хорошего тоста и хорошей застольной беседы.

Прошу вас присоединиться ко мне. Знаток, который мог выбрать такое вино, не может не быть достойным собеседником.

— Благодарю вас, — Леня улыбнулся, — и простите меня, если я показался вам навязчивым. Просто, случайно увидев, что вы заказали паштет из голубиной печени с вымоченным в ликере изюмом и баранину с розмарином и миндалем, я не смог удержаться: «Шато Пюи Дюкасс» как нельзя более подходит к такому изысканному обеду.

— Вы меня удивляете! — Мужчина посмотрел на Леню с еще большим интересом. — Такое глубокое кулинарное чутье редко встречается в наше время!

Может быть, вы работаете в ресторанном бизнесе? Или вы сомелье — специалист по винам?

— Нет, — Леня снова улыбнулся своему собеседнику, — разрешите представиться: меня зовут Леонид, я занимаюсь.., информационными технологиями, а хорошая кухня и тонкие вина — это всего лишь мое увлечение.

— Аветик, — представился в ответ мужчина, — для меня хорошая кухня — это профессия, я работаю поваром.., у одного очень видного человека.

Естественно, Леня прекрасно знал, с кем он сидит за одним столом, он немало сил и времени потратил на то, чтобы здесь сидеть.

Аветик Асланян, личный повар Владимира Лазоревского, как многие первоклассные повара, любил в свой выходной день пообедать в хорошем ресторане, чтобы отведать блюда своих коллег и почувствовать уважение окружающих, удовольствие, какое испытываешь, когда вокруг тебя суетятся вышколенные официанты.

В Петербурге, куда он приехал вместе со своим хозяином, он выбрал ресторан «Старая усадьба», где отменно готовили блюда французской и европейской кухни и подавали к ним исключительные вина.

Леня навел справки везде, где только можно, и узнал этот маленький секрет знаменитого повара, благодаря чему и был сейчас с ним за одним столом.

— Разрешите поднять этот бокал за солнце юга, которое напоило своим светом благородную лозу, которое превратилось в золотой сок винограда, в прекрасное вино!

За солнце юга — солнце Франции, солнце Кавказа, солнце вашей родной Армении!

Леня поднял бокал и с легким звоном прикоснулся к бокалу своего собеседника.

Аветик благодарно улыбнулся и пригубил вино, проговорив:

— Хорошие слова! Достойные этого вина!

— Цавэ танем! — закончил Маркиз известным армянским тостом. — Твои невзгоды — мне!

Аветик ничего не ответил, но в уголке темного глаза чуть заметно блеснула слеза.

— Вы бывали в Армении, Леонид? — с глубоким чувством проговорил он после долгого молчания.

— Давно, лет пятнадцать назад…

Я был в Ереване, в Гегарте, в Гарни… Прекрасная страна…

— Прекрасная страна… — как эхо, повторил Аветик, — я уехал оттуда больше двадцати лет назад и так с тех пор и не выбрался на родину… А теперь уж, наверное, и не соберусь.., я стар…

— Что вы! — искренне возмутился Маркиз. — Вы в самом прекрасном возрасте, проживете еще много лет и непременно побываете в Армении.

— Человек, у которого я работаю, очень привык к моей кухне, он не хочет отпускать меня больше чем на день, говорит, что только я могу кормить его по-человечески, а другие повара его просто отравят…

— Это приятно, — проговорил Маркиз, снова наполняя бокал Аветика, — вы должны гордиться…

— Да, это приятно, — согласился Асланян, — но это лишает меня свободы…