– Его идея делать из здешних детей послушных секс-рабов с хорошими манерами?

– Да.

– Он по-прежнему этим занимается? Гипнотизирует детей?

– Иногда, но основную работу выполняли те, кто работал на острове Гонаив. Он научил их.

Макс сосредоточенно разглядывал длинную тонкую трещину, тянущуюся по стене. Сейчас он себя чувствовал… Трудно описать, что творилось у него в душе. Макс вспоминал разговор с Густавом, как смотрел на портрет миссис Карвер, как сочувствовал старику. Ведь они оба были вдовцы, потеряли любимых жен. Он считал Густава Карвера человеком при всех его недостатках. И даже то, что рассказал ему Винсент, не полностью изменило отношение. Но это… Ему очень хотелось, чтобы Элоиза лгала. Но она не лгала.

– А с этими «усыновленными» детьми все проходило всегда гладко? Они не пытались сбежать, сообщить кому-нибудь о том, что с ними случилось?

– Против этого принимались меры. Во-первых, владельцев снабжали сывороткой, которая… – она замолчала, подыскивая нужное слово, – поддерживала ребенка в состоянии сотрудничества. А во-вторых, в нашей фирме есть специальные люди, следящие з а этим. В случае, если что-либо сильно не заладилось, клиент набирал нужный номер и они выезжали на место.

– То есть у вас было налажено гарантийное обслуживание?

– Да, – улыбнулась она. – Так это, кстати, и называлось – «Гарантийное обслуживание». Сюда входило повторное зомбирование ребенка, а в серьезных случаях изъятие его из обращения.

– Иными словами, убийство?

– Если было необходимо, то да. Но подобное случалось не часто.

– А когда дети взрослели, их что, устраняли?

– Редко. Обычно они подрастали и уходили. Иногда оставались с владельцем.

– Ты поступила именно так?

– Да.

– А если у клиента специфические требования? Например, он хочет азиатского ребенка.

– Это легко организовать. У нас налажены контакты во всем мире. Потребуется лишь время, чтобы привезти ребенка.

– Тебе что-нибудь известно о Чарли Карвере? Кто его похитил?

– Его никто не похищал. Он мертвый. Я уверена. И Морис уверен. Он говорил со многими свидетелями нападения толпы на автомобиль. Все утверждали, что видели своими глазами, как толпа растерзала Эдди Фостина, а вместе с ним и ребенка.

– Но его тела не нашли.

– Мальчику было три года. Вероятно, кто-нибудь утащил, ради одежды.

Макс покосился на Винсента. Тот сидел с бесстрастным лицом. Чувствовалось, что он верит Элоизе.

Макс сомневался. Интуиция подсказывала, что это не так.

«Филиус Дюфур совершенно определенно заявил, что мальчик жив», – говорил один голос.

«И ты веришь этому шарлатану-предсказателю?» – возражал другой.

«Шарлатану было бы гораздо проще подтвердить расхожее мнение, что мальчика убили. Какой смысл ему вводить меня в заблуждение? Поначалу я даже заподозрил его в похищении. Теперь вижу, что это абсурд».

– Густав Карвер осуществлял только общее руководство или лично сам в чем-либо участвовал?

– До инсульта участвовал, и активно. Я же сказала вам: он Тонтон-Кларнет.

– Что это значит?

– Он занимался гипнотизированием детей.

– Как?

– Вы видели компакт-диски в кабинете?

Макс кивнул.

– Слушали?

– Еще нет. А что там записано?

– До-ре-ми-фа-соль… отдельные ноты, исполняемые на кларнете с короткими паузами. Некоторые ноты звучат дольше. На разных дисках эти ноты разные. Например, на синем это ре, на красном – фа и так далее. Своеобразный код, который вбивается в сознание ребенка при гипнозе. Процесс гипноза делится на шесть этапов. Первые три посвящены тому, чтобы очистить сознание ребенка, стереть его, как резинкой, превратить в чистый лист, а в следующие три этапа на листе записывается то, что мы хотим. Например, девяносто процентов детей мы берем из простых семей. Они понятия не имеют, как вести себя за столом, пользоваться ножом и вилкой. Едят, как обезьяны, руками. Под гипнозом им дается установка делать не это, а то. Что-то забыть, а что-то выучить.

– Но их можно было бы просто научить этому. Зачем же гипноз? – спросил Макс.

– Во-первых, тут большая экономия времени, а во-вторых… гипноз в основном для иного. Чтобы при определенных сигналах привить детям определенную модель поведения.

– Как собаке Павлова, которую научили сидеть и вилять хвостом, как только зазвонит колокольчик?

– Совершенно верно, – кивнула Элоиза. – Это называется психологической обработкой с использованием условных рефлексов.

– То есть извращенцы использовали коды для приведения детей в нужное состояние?

– Да. Коды Кларнета стимулируют реакции Павлова. Клиенты воспроизводят определенный набор кодов, и дети ведут себя соответствующим образом. Для секса это один код, для безукоризненного поведения в обществе другой. Вы меня поняли?

– Да, – пробормотал Макс, поморщившись. – Понял. – Он посмотрел на Винсента, тот едва сдерживал ярость. – Но зелье вуду для превращения детей в зомби вы тоже использовали?

– Откуда вам известно?

– Видел видеозапись, – сказал Макс.

– Запись? – встревожилась Элоиза. – Где вы ее нашли?