Макс принял новость спокойно. Конечно, жаль, что он унес на тот свет тайну своего пребывания на Гаити. А то, что Бисон умер вот так скверно, его не удивило. Так и должно было случиться.

– Что скажешь по поводу усопшего Клайда Бисона? – спросил Джо.

– Умер, как жил. По-скотски, – произнес Макс.

Увидев Макса на пороге гостиной, Густав Карвер расплылся в улыбке. Брови взметнулись, превратившись в острия стрел, лоб наморщился, бледно-розовые ленточки губ вытянулись и скривились.

– Макс! Прошу!

Они пожали друг другу руки. Густав неловко подался вперед, стукнулся о плечо Макса и потерял равновесие. Макс поддержал его. Старик выпрямился и хихикнул, заметив смущение на лице Макса. Почти кокетливо. От него крепко пахло выпивкой, сигаретами и мускусным одеколоном.

В углу, рядом с портретом Джудит Карвер, Макс увидел рождественскую елку, украшенную золотым и серебряным дождем, разными игрушками, ее верхушку венчала золотая звезда. Там были еще лампочки, спрятанные в хвое. По елке последовательно пробегали волны красного, пурпурного и синего, затем она на пару секунд озарялась белым светом, потом все повторялось. Елка нелепо выглядела среди стильной обстановки гостиной.

Густав будто прочитал мысли Макса.

– Это для слуг. Они в восторге. Что поделаешь, простаки. Раз в году я отдаю комнату в их распоряжение. Покупаю подарки им и их детям, кладу под елку, все как положено. А вы, Макс, любите Рождество?

– Теперь, наверное, уже нет, мистер Карвер, – тихо проговорил Макс.

– А я его ненавижу. Ведь именно на Рождество я потерял Джудит.

Макс молчал. Он больше не сочувствовал этому мерзкому старику. Густав взглянул на него с любопытством и взмахнул тростью в сторону кресел.

– Давайте сядем.

Он медленно погрузил себя в кресло и произнес:

– Как насчет выпить?

По тону это было не предложение, а почти приказ.

Густав хлопнул в ладоши. Из темноты дверного прохода возникла горничная в черно-белой форме. Видимо, она стояла там все время. Густав потребовал виски.

Макс занял кресло рядом. Густав наклонился к кофейному столику с серебряной коробкой с сигаретами без фильтра. Взял одну, придвинул к себе пепельницу из дымчатого стекла с серебряной зажигалкой. Прикурил, сделал глубокую затяжку, задержал дым и затем медленно выпустил.

– Эти из Доминиканской Республики. – Он поднял сигарету. – Но такие изготавливали и тут. Набивали вручную. Был в Порт-о-Пренсе магазин, который держали две женщины, бывшие монахини. Маленький. Назывался «Табак». Они находились весь день в витрине и набивали сигареты. Однажды я наблюдал за ними чуть ли не час. Сидел в автомобиле и смотрел. Чистая работа. Потрясающее мастерство, настоящее искусство. Иногда заходили посетители купить сигарет. Одна их обслуживала, вторая продолжала свое занятие. А я тогда купил сразу две сотни. И представьте, все сигареты были абсолютно одинаковыми. Вы не смогли бы отличить одну от другой. Разве не удивительно? Какая точность, какая увлеченность работой. Вы знаете, я приказывал своим служащим посидеть у магазина и посмотреть, как эти дамы трудятся. Чтобы они увидели такое настоящее усердие и внимание к деталям. Сигареты у них были чудесные, – продолжил Густав. – Богатый вкус, густой ароматный дым. Лучшие из всех, какие я курил. Эти не так плохи, но с теми не идут ни в какое сравнение.

– Что стало с магазином? – спросил Макс скорее из вежливости, чем из интереса. Он приказывал себе расслабиться, но пока не получалось.

– Одна женщина заболела болезнью Паркинсона и не смогла работать. Пришлось закрыть магазин. Так я слышал.

– По крайней мере это был не рак.

– Они не курили, – засмеялся Густав. Появилась горничная с бутылкой виски, водой, льдом и двумя бокалами на подносе. – В это время года я всегда пью и курю. К черту докторов! А вы? Может, закурите, доставите себе удовольствие?

Макс покачал головой.

– Ну хотя бы выпейте со мной.

Макс попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. Густав снова бросил на него любопытный взгляд, видимо, начиная что-либо подозревать.

Его внимание отвлекла горничная, налив в бокал неразбавленного виски. Макс плеснул себе немного и долил бокал почти до краев водой, добавил льда. Они с Густавом чокнулись и выпили за здоровье друг друга, наступающий новый год и успешное окончание расследования. Макс притворился, что сделал глоток.

Дома он долго размышлял, как лучше сообщить Густаву, что он разоблачен. Просто войти и выложить все, что стало известно о его грязном бизнесе, а затем вывести за ворота? Этот вариант Макс в конце концов отверг.

Он решил заставить Густава признаться, объяснить свои действия и, может, даже оправдать их. Макс провел целый день, составляя план. Как будет впихивать старика все глубже в сеть, закрывать пути к отступлению, пока он официально не признает свою вину. Опрокинет короля на шахматной доске. Макс разрабатывал стратегию поведения, просчитывал вероятные повороты в разговоре, готовил варианты ответов. Он репетировал вопросы, работал над голосом, пока не достиг легкого открытого тона, почти дружественного и даже беспечного. Кругом расставлены наживки, и нигде не видно крючков.