Шрифт:
В конверте лежали копии результатов анализов крови, доказывающие отцовство Винсента Пола. Там же лежала записка от него.
«Макс, передай это Густаву Карверу в подходящий момент».
Густав Карвер затих на своем кресле, его лицо стало пепельным, глаза пустыми, воинственность исчезла. Монумент рухнул на землю.
Он сидел молча очень долго, уставившись в Макса невидящим взглядом, пустым, как у мертвеца.
– Что ты собираешься сделать со мной, Мингус? – тихо спросил Густав.
– Арестовать.
– Арестовать? – Он нахмурился. – А куда поместить? Тут же нет тюрьмы.
– Я передам вас Винсенту Полу. Считаю, что сейчас он единственный в этой стране может вершить правосудие.
– Ты передашь меня ему? – Густав горько рассмеялся. – Он меня убьет, Мингус! Я вообще не желаю говорить с этим… этим хамом!
– А это уж ваше дело, мистер Карвер. – Макс снял с пояса наручники.
– Погоди минутку. – Густав поднял руку. – Могу я выпить в последний раз и выкурить последнюю сигарету?
– Давайте, – согласился Макс.
Густав налил себе еще большую порцию виски и прикурил сигарету. Макс сидел, откинувшись на спинку кресла.
– Мистер Карвер, я не понимаю, как вы со своими возможностями так и не сумели добраться до Винсента Пола?
– Потому что я был единственный, кто мог устранить его. Все это знали. Началась бы гражданская война. – Он затянулся сигаретой и глотнул виски. – Мне никогда не нравились с фильтром. Он убивает вкус. – Густав подул на оранжевый уголек и засмеялся. – Мингус, как ты думаешь, в аду есть сигареты?
– Откуда мне знать, мистер Карвер? Я не курю.
Раздались гулкие шаги. В гостиную вошли двое боевиков Винсента и остановились в дверях.
– Послушай, у меня к тебе просьба, – сказал Густав.
– Слушаю вас.
– Позволь мне выйти из моего дома самому. Не между этими двумя головорезами. – Он сверкнул глазами на боевиков, стоящих у двери.
– Да, но я надену на вас наручники. Это необходимо.
Густав закончил курить, допил виски и протянул запястья. Макс заставил его встать, развернул и завел руки за спину. Когда наручники защелкнулись, Густав застонал.
– Вперед. – Макс повел его к двери, крепко держа, поскольку Густав спотыкался и хромал.
Они прошли пять шагов, и он остановился. Задышал в лицо Максу виски и табаком.
– Макс, пожалуйста, только не это. У меня в кабинете есть пистолет. Позволь мне закончить жизнь самому. Можешь оставить в барабане один патрон. Я старый, мне все равно уже недолго жить.
– Мистер Карвер, вы похитили сотни детей, разрушили им жизнь, родителям тоже. Но самое главное, вы похитили их души и погубили. Лишили будущего. Такого наказания для вас недостаточно.
– Ты лицемерный идиот! – взорвался Густав. – И этот безжалостный хладнокровный убийца будет еще читать мне мораль, да ты…
– Вы закончили? – прервал его Макс.
Густав опустил голову. Макс потащил его к двери. Боевики двинулись вперед. Густав проковылял несколько шагов и снова остановился.
– Я хочу попрощаться с Джудит.
– С кем?
– С Джудит, моей женой. Позволь посмотреть на ее портрет в последний раз. Он такой хороший, она на нем как живая. Так похожа. – Голос Густава дрогнул.
– Зачем вам прощаться? Вы, наверное, скоро с ней увидитесь.
– А если нет? А если там ничего нет? Дай мне взглянуть на нее в последний раз, Мингус.
Макс подумал о Сандре и смягчился. Он махнул рукой боевикам, чтобы они вернулись, и подвел Густава к портрету. Поддержал старика, пока он пристально смотрел на изображение жены и бормотал что-то на смеси французского и английского.
Бросил взгляд на «Зал Славы» – каминную полку, уставленную фотографиями, где Густав обменивается рукопожатиями и похлопывает по плечу великих и знаменитых. Интересно, нет ли кого-либо из этих знаменитостей в базе данных Мориса Кодада?
Густав перестал бормотать и зло произнес:
– Никто из них не был моим клиентом. Но они все одного круга. Помни это. Одного круга.
– Ладно, пошли! – Макс взял руку Густава.
– Убери от меня свои грязные руки! – Он резко вырвался, шагнул назад и, потеряв равновесие, тяжело рухнул на пол, на спину, на запястья в наручниках. Макс не пошевелился, чтобы ему помочь.
– Поднимайтесь, Карвер!
Тяжело дыша, со стонами старик перевернулся на бок, затем на живот. Подогнул левую ногу, попытался приподняться, но это была больная нога, для поддержки которой нужна трость. Нога скользнула по полу, и он опять перекатился на живот. Отдышался, прищурился, заморгал. Поднял на Макса взгляд.