– Эти же слова он прошептал мне на суде, когда я давал показания, – произнес Макс.

– Более страшного чудовища, чем Букман, я не встречал, – продолжил Джо. – Помнишь, как мы вломились туда, в это обиталище зомби?

– Он всего лишь человек, Джо. Ненормальный, извращенный, но человек. Из плоти и крови, как мы.

– Когда я приложил его, он лишь слегка застонал.

– Ну и что? Думаешь, он летает на метле?

– Мне безразлично, старина, сколько тебе обещал Карвер, но не надо туда ехать.

– Как только я встречу Букмана на Гаити, сразу передам ему от тебя привет. А потом убью, – с усмешкой проговорил Макс.

– С этой тварью не так легко справиться, – сердито буркнул Джо.

– Ты прав, не легко.

– Я приготовил тебе ствол. – Джо понизил голос и подался вперед. – Новая «беретта», две сотни патронов. Обычные пули и экспансивные, с углублением в основной части. Напиши на бумажке номер твоего рейса, и тебе передадут его после проверки, перед посадкой в самолет. Только, пожалуйста, назад не привози. Оставь на Гаити.

– У тебя могут возникнуть крупные неприятности, ты вооружаешь только что отсидевшего срок уголовного преступника, – пошутил Макс, закатывая рукава рубашки.

– Я не знаю никаких уголовных преступников. У меня есть друг, который оступился. – Джо улыбнулся.

Они чокнулись.

– Спасибо, старина. Спасибо за все, что ты для меня сделал. Я твой должник.

– Ни черта ты мне не должен. Копы обязаны заботиться друг о друге. Так было и так будет всегда.

Попавших в тюрьму полицейских система защищает. Насильников и педофилов, разумеется, это не касается, но за остальными присматривают, не важно, в каком штате они отбывают срок. За теми, кто пристрелил подозреваемых, или был пойман на получении взятки, или с наркотиками. Иногда копов-преступников неделю-другую держат в тюрьме строгого режима, а потом незаметно переводят на общий режим, для «белых воротничков». Если нет возможности перевести в тюрьму с более легким режимом, падший коп в этой тюрьме будет отделен от остальных, сидеть в одиночке и есть из общего котла с охраной. Ему позволят принимать душ и заниматься физическими упражнениями одному. Если одиночное заключение невозможно, например, нет свободных камер, копа поместят в общую, но под постоянной страховкой двух охранников. Если кто-нибудь из заключенных станет мешать падшему копу жить, этого человека незамедлительно посадят в карцер на долгий срок, а тем временем распустят слух, будто он стукач. Так что как только этот зэк выйдет, его прирежут. Макса арестовали в Нью-Йорке, но у Джо не было проблем организовать другу сносное существование в тюрьме «Рикерс-Айленд».

– До отъезда ты должен повидаться с Клайдом Бисоном, – сказал Джо.

– С Бисоном? – удивился Макс.

Частный детектив Клайд Бисон являлся его главным конкурентом. Макс презирал его, особенно после дела Букмана.

– Он работал на Карвера. Не слишком удачно.

– А что случилось?

– Лучше, если ты услышишь это от него.

– Он не станет мне рассказывать.

– Станет, если ты сообщишь, что собираешься на Гаити…

– Ну что ж, съезжу к нему, если найду время.

– Пожалуйста, найди время!

Наступила полночь, час пик в нижнем баре. Все стали пьянее, развязнее, походка во время посещений туалета была нетвердая, голоса громче, посетители старались перекричать музыку, которая переплеталась с их беседами. Через стекло оттуда доносился приглушенный гул.

Макс проверил, как дела у тех двоих с девушками. Оказалось, блондинка и один мужчина сидят за столом ближе к задней части бара. Свободные позы. Мужчина снял галстук и закатал рукава. Девушка в открытом черном платье. Красивые загорелые руки. Наверное, занимается фитнесом. Мужчина «работал» – подался вперед, касался ее руки. Что-то говорил, а она громко смеялась. Скорее всего это было не так уж смешно, но смех предписывался правилами игры. Ее подруга ушла, второй мужчина-соперник тоже, видимо, порознь. Проигравшие редко уходят вместе.

Макс и Джо долго общались. Обсудили, кто ушел в отставку, кто умер. Таких трое – рак, пули, утонул пьяный. Кто женился, развелся, какая сейчас служба, как изменилась обстановка после истории с Родни Кингом. [14] Они смеялись, качали головами, вспоминали. Джо рассказал о пятнадцати концертах Брюса Спрингстина, на которых побывал, пока Макс сидел в тюрьме. Детали, к счастью, сократил до минимума. Они пили колу, оценивающе посматривали на пары, сетовали, что стареют. В общем, славно провели время. Макс даже забыл о Букмане.

К двум ночи нижний бар почти опустел, остались лишь несколько пьянчуг. Пара, за которой следил Макс, ушла.

Они тоже направились к двери.

На улице было прохладно и ветрено. Макс глубоко вдохнул воздух Майами – море с примесью болотных испарений и автомобильных выхлопных газов.

– Как тебе здесь после долгого отсутствия? – спросил Джо.

– Ходить уже вроде приспособился, скоро попробую начать бегать, – ответил Макс. – Почему ты ни разу не навестил меня?

– А ты этого ожидал?

– Нет.

– Вот именно. Копы не должны сидеть в тюрьме, старина, – произнес Джо. – Это противоестественно. Кроме того, я чувствовал за собой какую-то вину за случившееся. Будто мог что-либо предотвратить и не сделал.

– Человеческую натуру изменить нельзя, Джо.

– Нельзя, это верно. Однако можно предостеречь от бессмысленных поступков.

– Ладно, Джо, но все равно мы остаемся друзьями?

– Всегда.

Они обнялись.

– Увидимся после моего возвращения.

– Целым и невредимым, старина. Только в таком виде я готов тебя встретить.