– Давно здесь живете?

Каспар молчал. Пришлось вступать в разговор Матильде:

– Семь лет. Вернулись, когда свергли Бэби Дока.

– Лучше бы нам не рыпаться, – добавил Каспар.

Он сказал что-то еще, но Макс не уловил. Голос у него был сиплый, речь неразборчивая.

Матильда многозначительно посмотрела на Макса и подняла глаза, намекая: вот такой он теперь постоянно. Макс понял, что Каспар так и не оправился после исчезновения дочери.

Он нашел фотографию отца с дочерью. Оба смеялись. У Каспара тогда волосы были темнее и гуще. Клодетта выглядела, как на снимке, который дал Максу ее дядя.

– У вас были еще неприятности?

– Кроме пропажи дочери? – с горечью произнес Каспар. Глаза у него были покрасневшие и сердитые. – Много неприятностей. Это место проклятое. Вы уже заметили, что тут ничего не растет? Ни трава, ни деревья.

– Каспар работал в пожарной службе в Чикаго, – вмешалась Матильда. – После несчастного случая ему выплатили страховку, и мы решили переехать сюда. Мы давно поговаривали об этом, а тогда представился благоприятный случай.

– А почему вы отсюда уехали?

– Нас вывезли родители в начале шестидесятых. Мой отец был связан с заговорщиками в Майами и Нью-Йорке. Они пытались совершить государственный переворот, но неудачно. До организаторов Папе Доку добраться не удалось, но местных всех похватали. Рано или поздно макуты пришли бы и за нами, но мы успели уехать.

– Зачем вернулись? – спросил Макс. – Разве вам в Чикаго было плохо?

– Вот за это я ругаю себя с утра до вечера, – проворчал Каспар.

– Понимаете, мы выросли в Америке с ощущением потери родины, – пояснила Матильда. – Всегда называли Гаити своим домом. Мечтали о возвращении. Перед свадьбой дали друг другу слово, что вернемся, когда свергнут тиранию. И вот Бэби Док сбежал. Мы приехали, купили заправочную станцию с небольшим магазином на деньги, которые Каспару выплатили по страховке. Товары для бедных по низким ценам. Кое-кому наш приезд не понравился. О нас начали распускать гнусные слухи. Мол, мы нечисты на руку, трусливо сбежали, когда тут было плохо, а теперь вернулись на все готовое.

– Простые люди к нам относились по-доброму, – добавил Каспар. – Другое дело состоятельные. И это при том, что мы никого не трогали. Действовали примерно как корейцы в черных пригородах Чикаго. Наняли нескольких местных, хорошо ладили с ними, были со всеми вежливы. Но соседи в Петионвилле, где мы вначале поселились, не желали нас терпеть. Намекали, чтобы мы убирались. Обзывали разными грязными словами.

– Завистливые люди везде одинаковы, – вздохнула Шанталь. – Их полно не только тут.

– В общем, через некоторое время мы переехали сюда. – Матильда похлопала мужа по руке. – Правда, здесь стало лучше? Соседи все такие же, как и мы – иммигранты.

– Да, – согласился Каспар, – у нас крепкая община. Поддерживаем порядок, по очереди убираем улицу, даем отпор чужакам.

– А когда родилась Клодетта, – подхватила Матильда, – наше счастье стало полным. Мы не собирались заводить детей, уже не тот возраст, но она сделала нашу жизнь такой наполненной.

Матильда замолкла и посмотрела на мужа. Макс не видел ее лица, однако по тому, как смягчился взгляд Каспара, догадался, что она готова заплакать. Каспар нежно обнял жену за плечи и притянул к себе.

Макс размышлял, разглядывая фотографии на стене. Тодоры – хорошие люди. Душой и движущей силой семьи была, разумеется, Матильда. Требовательная, нежелающая мириться с разгильдяйством. Вот почему дочка тянулась к отцу, выполнявшему все ее прихоти. Макс вспомнил Аллейна и Франческу. Неизвестно, какие у них были отношения до пропажи ребенка, но теперь ни о какой теплоте или близости не могло быть и речи. Он знал, что потеря ребенка корежит даже самые крепкие браки, а неблагополучные разваливаются. А вот Тодоров исчезновение Клодетты сблизило. Всякое бывает.

Макс сосредоточился на фотографии среднего размера. Клодетту на качелях раскачивает отец. За ними из будки наблюдает доберман.

Матильда высморкалась.

– Поначалу здесь дела шли неплохо, несмотря на нестабильность политической обстановки. Мы первыми узнавали о том, что происходит, ведь наша станция была недалеко от дворца. Дело в том, что бензин к нам поступал из США, а там, если желали сместить президента, прекращали поставки. Потом возобновляли. В общем, дела шли средне, пока нашу заправочную станцию не сожгли. Как раз перед высадкой морских пехотинцев.

– Кто сжег? – спросил Макс.

– Военные. Хотели, насколько возможно, усложнить жизнь интервентам. Они сожгли много предприятий коммунального хозяйства. Это было направлено не лично против нас.

– Как это «не лично»? – вскипел Каспар. – Они разрушили нашу жизнь, а ты говоришь «не лично».

Матильда промолчала, отвернулась, стала рассматривать фотографии.

Макс оглядел комнату. На экране телевизора лежал толстый слой пыли. Видимо, его давно не включали. К подоконнику был прислонен дробовик. Он встал, приблизился к окну. Выглянул во двор. Качели, собачья конура, ворота.