Они спросили двоих прохожих, кто тут живет. Те сказали, что не знают и в этот дом уже давно никто не входит.

Макс решил прийти сюда ночью и внимательно все посмотреть. Он не хотел впутывать в это дело Шанталь. С нее и так достаточно.

Они поехали по остальным адресам в списке. Все дома оказались брошенными, занятыми беднотой. В одном они застали трапезу. Люди ели такую гадость, что Макса чуть не вырвало. Захотелось отдать им все деньги, какие были в кармане, но Шанталь посоветовала лучше купить еды.

Они нашли магазин, купили несколько пакетов кукурузы, риса, бобов и бананов. Вернулись и оставили во дворе. Дети и взрослые проводили их равнодушными взглядами.

Макс и Шанталь закончили объезжать дома Фостинов только к концу дня. В одном жили две пожилые дамы, предложившие им лимонад и черствые булочки, в другом мужчина на веранде листал старую газету. Потом были еще механик с сыном, женщина, попросившая почитать ей Библию на немецком языке, и еще одна, которая узнала Макса по передачам по телевизору и сказала, что он хороший человек. У Макса не было никаких доказательств, но теперь он был уверен, что дом в Каррефоре принадлежал – или, возможно, еще принадлежит – Эдди Фостину.

Он отвез Шанталь и поехал обратно туда.

Макс подождал наступления темноты и перелез через стену. Спрыгнул на засохшие кусты. Открыл засовы задней двери, вошел. Включил фонарик. Толстенный слой пыли выглядел как снег на рождественской открытке. Сюда уже очень давно никто не заходил.

В доме было два этажа и подвал. Макс поднялся наверх. Большие комнаты, дорогая мебель. Шкафы, комоды, столы, стулья – все из красного дерева. Ножки везде медные, с когтями. Крышки кофейных столиков мраморные и стеклянные. Металлические кровати с качественными матрацами, кожаные кресла, диваны.

Дом не был еще достаточно обжит, но соседство трущоб владельца, видимо, не смущало. На окнах не было решеток. В дом до сих пор никто не вломился. Наверное, владельца здесь хорошо знали и предпочитали не связываться.

Макс спустился в подвал. Там было жарко, влажно, пахло гнилью. Луч фонарика осветил у стены кучу хлама. Макс заметил какие-то предметы в середине.

Удалось найти выключатель. Вспыхнула голая лампочка. В центре подвала, на полу, располагался большой черный амулет вуду, похожий по форме на бумажного змея. Он был нарисован кровью и разделен на четыре секции. В первых трех символы, в последней фотография. На ней Чарли на заднем сиденье автомобиля, вероятно, внедорожника. Смотрел прямо в объектив.

Символы следующие: знак Мистера Кларнета, глаз, круг с четырьмя крестами и череп. В центре амулета красовался венчик из пурпурного воска. Похоже, Эдди Фостин перед похищением Чарли исполнил обряд вуду. Макс сунул фотографию в бумажник. Больше в подвале ничего интересного не было.

Он снова поднялся, начал обшаривать комнаты. Потревожил пыль, расчихался. Ничего. Простукал стены. Монолит. Посмотрел все ящики, шкафы. Сдвинул мебель, даже тяжелый шкаф. Ничего. Передвинул ореховый гардероб. На пол что-то упало.

Видеокассета.

Вернувшись в Петионвилл, Макс сразу просмотрел кассету.

Она начиналась кадрами с мальчиком, идущим по улице. Он был в форме школы «Ноев Ковчег» – голубые шорты и белая рубашка с короткими рукавами. На спине ранец. Возраст – шесть-восемь лет.

Съемку вели из автомобиля.

Экран почернел, и возникла группа примерно из двенадцати детей, все в форме. Собрались у ворот школы «Ноев Ковчег». Камера делает панораму. Дети смеются, играют, гоняются друг за другом, стоят парами, разговаривают. Наконец камера находит мальчика с первых кадров, болтающего с двумя приятелями. Камера делает наезд. На экране его лицо крупным планом, не красивое, но миловидное. Широкий улыбающийся рот. Камера отъезжает, показывая голову мальчика и торс. Движется вправо и останавливается на девочке, наклонившейся завязать шнурок. Мальчик забрасывает ей на спину юбку. Он и его приятели хохочут, но девочка не замечает, продолжает завязывать шнурок. И никто из них не замечает оператора, сидящего в машине. Девочка распрямляется, юбка опускается, мальчики, смеясь, разбегаются.

Следующий сюжет: мальчик в классе. Снято через окно снаружи. Оператор стоял в кустах. Они то появляются в кадре, то исчезают. Мальчик слушает учительницу, записывает что-то, часто поднимает руку. Когда мальчика вызывают отвечать, его лицо светлеет, он улыбается. И продолжает улыбаться, уже сев на место. Он первый ученик в классе, дисциплинированный, понимающий важность и ценность образования. Гордость родителей. У него живые, умные, пытливые глаза.

На экране замерцали шумовые точки.

Макс промотал пленку. Его сердце колотилось. Он ощущал знакомую вибрацию под ложечкой, о которой почти забыл. Это бывало в первые годы, когда он начинал как частный детектив. Находясь на грани какого-то зловещего открытия, Макс одновременно предвкушал его и страшился. И почти всегда получалось ужаснее, чем он ожидал, и не было предела, на котором мог остановиться один человек, причиняя страдания другому. Когда пришла пора садиться в тюрьму, Макс уже выработал в себе иммунитет к таким вещам. Если жертву убивали одним пистолетным выстрелом в голову, он считал убийцу чуть ли не воплощением милосердия. Еще бы, у подонка было такое количество возможностей, а он выбрал самый быстрый и простой способ лишения жизни.