Гарри остался допоздна, пока люди не стали небольшими группами расходиться. Он пожал много рук, будто никогда уже не придется увидеться, хотя все завтра придут на работу.

К концу вечера он оказался наедине с Лесли.

–  Когда ты уезжаешь?
– спросил он.

–  Завтра.

–  Мне тебя будет не хватать.

Гарри вдруг заметил, что смотрит в пустоту. Она сжала его руку:

–  Филадельфия не так уж далеко, Гарри. Он кивнул:

–  Я надеялся, что ты это скажешь.

Анджела Делласандро подождала, пока представится возможность, и сказала Гарри, что он необычайно хорошо выглядит. К тому времени она уже пропустила несколько стаканчиков «манхэттена». И еще она добавила, что Эд Гамбини ее беспокоит. Гарри успокоил ее, и она отошла.

–  Она права, - сказала Лесли.
– Ему лучше быть подальше от проекта, но, пока он приспособится, это будет неприятный период.

–  Нет, - возразил Гарри.
– Он нашел своих инопланетян, и, думаю, сейчас он удовлетворен. С ним все будет в порядке.

–  Надеюсь.
– Лесли задумалась, Гарри даже сказал бы - забылась.
– Ты веришь в волшебство, Гарри?

Он вроде бы догадался, какого ответа она ждет, но все равно покачал головой и попытался сбить торжественность момента.

–  Нет. Единственная настоящая магия - это пиар.

Она усмехнулась - той лукавой улыбкой, от которой ее лицо преображалось. Потом улыбка исчезла, будто ее и не было, сменившись выражением иным - стоическим, что ли.

–  У нас в руках было королевское прикосновение, Гарри, - сказала она.
– И мы его выпустили из рук.

–  Королевское прикосновение?
– нахмурился Гарри. Что-то такое вспоминалось. Ах да, считалось когда-то, что монарх может исцелять недуги простым возложением рук.
– Да, думаю, что так.

Она придвинулась к нему в объятия.

–  Мне жаль, что я не сделала копий в первый же день и не разослала по свету.
– Слишком она, наверное, много выпила или слишком разозлилась. Как бы там ни было, голос ее прозвучал так громко, что к ней обернулись все.
– Теперь, увидев больного церебральным параличом или рассеянным склерозом, - сказала она слушателям, - или глухого или слепого, мы будем вспоминать, что в руках у нас было лекарство. А мы стояли и смотрели, как его хоронят.

Гарри всколыхнулся:

–  Послушай, мы же сделали все, что могли.

–  Милый, этого было мало.
– Она вытерла глаза.
– Но я не удивлюсь, если наши политики начнут жить необычайно долго.

–  Но ты же не всерьез говоришь?
– спросил Гарри.

–  А что? Я бы лично против такого соблазна не устояла. А ты?

На Гарри волной нахлынуло чувство вины. Лесли пристально на него смотрела, будто знала про полученную им инъекцию. Но она прервала неловкое молчание.

–  Гарри, - сказала она, - можно попросить тебя отвезти меня домой? Я слишком пьяна, чтобы вести машину.

Гамбини забылся сном и во сне лез по холму вверх, но вершина не приближалась. Там, на гребне, была скамейка, место, где можно отдохнуть и заглянуть на ту сторону^ но почва осыпалась под ногами, он терял равновесие и сползал по склону вниз. Сердце бешено колотилось, и вдруг гряда холмов мелькнула и исчезла. Гамбини лежал, изогнувшись, на простынях, глядя на сгустившуюся над головой тьму, которая казалась живой. Спальню наполнял рев моря.

Сердце все еще бешено колотилось, стучало изнутри в ребра, угрожая взорваться. Гамбини лежал неподвижно, пытаясь успокоить его усилием воли. Он просто слышал, как ритм сердца сливается с ритмом прибоя.

У него раньше уже бывали сердечные явления - приступы аритмии, ничего серьезного, если слова «ничего серьезного» могут относиться к чему-то, касающемуся сердца. Но сейчас сердце распухало и росло, и Гамбини понял, что это - сердечный приступ. Он нашарил рукой телефон, снял трубку и набрал девять-один-один.

–  Сердечный приступ, - сказал он мужскому голосу на том конце.
– Мне кажется.

Он назвал имя и адрес, и голос его заверил, что помощь уже в пути.

–  Не вешайте трубку, - предупредил голос.

–  О'кей.

–  Вы в кровати?
– Да.

–  Есть у вас под рукой аспирин?

–  В аптечке. В ванной.

–  Ладно, не надо. Сесть можете?

–  Не знаю.

–  Попробуйте.

Зрение стало затемняться с краев.

–  Не выходит, - сказал он в телефон.

Ответа не услышал. Ему подумалось, что пришло время умирать, и это оказалось совсем не так страшно, как он всегда думал. Если где-то там ведется учет, то ему ничего не грозит. Он никогда не пытался нанести кому-нибудь вред. Всегда с добром относился к собакам и тупицам.