–  И язык тоже?
– спросил Гарри.
– Зачем нужен язык расе телепатов?

Они переглянулись и одновременно вспомнили вывод Лесли по поводу языка передачи. Мы бы могли сделать лучше.

–  Сходится, - сказала Лесли.
– Для такого общества история, по крайней мере в нашем смысле, перестала бы существовать. Исчезла бы политика, не было бы конфликтов. И вот тебе еще одна мысль: в групповом бытии, если таковое возможно, не было бы истинной смерти. Будут умирать отдельные единицы, члены, клетки, но не центральный разум.

–  Только тела умирали бы, - задумчиво сказал Гарри.
– А воспоминания жили бы вечно.

–  Более или менее.

Она пошевелилась, прижимаясь к нему, и он ласково погладил ее по щеке, по волосам. Алтейцы на время растворились в ночи.

–  Я собираюсь созвать пресс-конференцию, - сказал Хаклют Гарри в присутствии Лесли и Пита Уиллера.

–  Сай, посмотри на свой контракт. Ты что-то скажешь, и тебя могут запрятать за решетку лет на двадцать.

–  Мне все равно. Люди должны знать, что здесь происходит.

–  И что ты сможешь доказать?
– спросил Гарри. Хаклют повернулся к нему, и глаза его засияли.

–  Я вижу, ты сегодня без очков, Гарри.

–  Да, кажется, помогло.

–  Еще бы не помогло! Если тебе интересно и если ты сможешь заставить этих олухов открыть нам доступ, я и с твоей аллергией смогу что-нибудь сделать.

Пришлось быстро ввести Уиллера в курс дела. Священник не сразу поверил, но Гарри показал свои вновь обретенные способности, прочитав страницу «Уолл-стрит джорнел» с расстояния в несколько футов.

–  Потрясающе, - сказал Уиллер.

–  Аллергию мою лечить, боюсь, уже поздно, - сказал Гарри.

–  Черт с ней!
– ярился Хаклют.
– Я считаю, мы должны проверить этот блеф. Все обнародовать. Открыть. Это изменит все условия.

–  Этого делать нельзя, - ледяным голосом сказал Уиллер.
– И вообще нельзя все это публиковать безоговорочно. Что ты скажешь насчет новых систем оружия?

–  У нас и так есть оружие Судного дня, Пит, - возразил Хаклют.
– Ты не подумал об атомной бомбе, которая помещается в чемодан? В тексте нет ничего более опасного, чем мы уже имеем.

–  В этом есть смысл, - поддержала Лесли.
– Человеческая раса за последние полстолетия проявила замечательную способность сама себя ограничивать. Может быть, передача - это как раз то, что нужно было, чтобы заставить нас наконец взглянуть в глаза назревшим вопросам и сделать то, что должно быть сделано.

–  А если это не так?
– спросил Гарри.

–  Тогда, - ответил Хаклют, - все равно хуже не будет. Послушайте, Бейнс так завелся, потому что нашел где-то в тексте Большую Единую Теорию. Но он и без того над ней работал. И даже предсказывал, что к середине этого века она у нас будет. То же самое, вероятно, относится ко всем техническим материалам. А к генетическим данным - так точно относится. И все, что мы делаем, - это на несколько лет сдвигаем сроки. Так давайте, черт нас побери, это и сделаем! Скажем людям, что мы скрываем. Сейчас год выборов, и ему придется это учесть.

–  Я думаю, - сказал Уиллер, - что нам надо абстрагироваться от личной вовлеченности в проект и перестать на пару минут быть исследователями. Мы все склонны считать, что знание само по себе есть добро. Что истина каким-то образом нас освобождает. Но ведь это может быть иллюзией? Мне кажется, что перед нами только один вопрос, и это - благоденствие нашего биологического вида. О чем мы, собственно, говорим? Я вам скажу, что думаю об этом я: на одной чаше весов лежит наше любопытство по поводу строения двойной спирали, на другой - выживание человечества.

–  Это безосновательно, - возразил Хаклют, явно задетый таким противопоставлением.
– Мое любопытство не имеет к этому отношения. Есть возможность помочь многим ущербным. Ты хочешь это скрыть? Давай. Но когда в очередной раз увидишь ребенка с церебральным параличом, может быть, ты вспомнишь, что имел шанс ему помочь - и выбросил этот шанс на помойку.

Уиллер побледнел, но ничего не сказал.

–  Я голосую вместе с Бейнсом, - вмешался в разговор Гарри.
– Если Харли захочет спрятать это в сундук, я скажу - пусть его.

–  Нет!
– Лесли была почти в слезах.
– Этого нельзя допустить! Видит Бог, у меня нет ответа, но одно я понимаю: все сложить в мешок и закопать под камнем - это не способ.

–  Я не понимаю, - сказал Уиллер, - почему это решение должны принимать мы. Мне кажется, Харли полностью осознает все риски, и я думаю, он выберет разумный образ действий.

Снова и снова разговор шел по тому же кругу. Гарри, чиновник, знал, что Уиллер прав, что текст слишком опасен, чтобы его обнародовать. И пока разговор становился все более резким, он думал об алтейцах под беззвездным небом, о виде, не имеющем ни истории (может быть, время стоит на месте под солнцем Гамма?), ни искусства, об обладателях машин, у которых нет источника питания. И мертвые у них почему-то мертвы не на самом деле. Они сообщают принципы, на которых можно построить ужасное оружие. И они наслаждаются философией Платона.