Впрочем, для погашения долга были приняты энергичные меры. Элмер оставил у себя в штате сборщика пожертвований, которого нанял еще во время кампании по сбору средств в строительный фонд. Имя этого крестоносца от финансов было Иммануил Навицкий, по слухам, отпрыск благородной католической польской фамилии, перешедший в протестантство. Он и вправду был самый ревностный христианин - кроме как, разве что, на еврейскую пасху. В прошлом он доставал деньги на постройку пресвитерианских храмов, постройку зданий ХАМЛ, конгрегационалистских колледжей и на множество других святых начинаний. Он составил картотеку на всех богатых людей города и творил с нею чудеса. Говорят, он первым из церковных дельцов додумался обращаться к евреям за пожертвованиями на строительство христианских храмов.

Да, Элмер мог со спокойной душою посвятить себя чисто духовным делам: Иммануил сделает все, чтобы погасить церковный долг.

Итак, он сидел в кабинете и диктовал мисс Бандл деловые письма. Ему повезло: брат мисс Бандл, староста его прихода, недавно скончался, так что скоро можно будет без особого труда отделаться от этой безвкусно одетой дамы.

Принесли визитную карточку: Лорен Латимер Додд, магистр искусств, доктор богословия, доктор права, ректор Эбернеси-колледжа - методистского духовного учебного заведения.

–  Хм-м!
– задумчиво промычал Элмер.
– За деньгами явился. Это точно. Нет, этот номер не пройдет. За кого он нас принимает, черт побери! И вслух: - Идите же, мисс Бандл, зовите доктора Додда сюда. Замечательный человек! Выдающийся педагог! Вы знаете, конечно, - ректор Эбернеси-колледжа!

Бросив восхищенный взгляд на своего босса, у которого бывают такие знаменитые посетители, мисс Бандл со всех ног бросилась выполнять приказание.

Доктор Додд был пышущий румянцем мужчина с зычным голосом, значком Кивани-клуба [197] и рукопожатием, от которого трещали кости.

–  Здравствуйте, брат Гентри, здравствуйте! Я так много слышал о ваших блистательных достижениях, что решился заглянуть к вам и отвлечь вас на минутку от работы! Какую вы создали великолепную церковь! Какой это для вас, должно быть, источник удовлетворения, гордости! Она… она великолепна!

–  Спасибо, доктор! Очень рад вас видеть. Хм… Да. Так, стало быть, приехали посмотреть Зенит?

–  Да, собственно говоря, разъезжаю по делам.

–  (Ни цента не получишь, старый разбойник!) Навещаете бывших выпускников, должно быть?

–  Отчасти. Видите ли, я…

–  (Ни полцента, черт возьми! Скоро за мое жалованье возьмутся!)

–  …хотел бы, с вашего разрешения, выступить с коротким словом на вашей воскресной службе и обратить внимание вашего славного прихода на ту большую работу, которая проводится в Эбернеси, и на нашу жестокую нужду. У нас сейчас как раз подобрался такой отличный состав, серьезные молодые люди и девушки… причем многие из наших юношей вольются в методистское духовенство. Но наша дотация так ничтожна, а тут еще расходы на новое спортивное поле. Хотя я рад заметить, что благодаря помощи наших друзей поле вышло превосходное, знаете, с прекрасным цементированным стадионом… Ну, а теперь у нас ужасающие финансовые затруднения. Достаточно сказать, что все химическое отделение ютится в двух комнатушках, в бывшем хлеву. И…

–  Не могу, доктор. Невозможно. Мы еще не начинали выплачивать за эту церковь. Просить теперь у моих прихожан хотя бы один лишний цент! Нет, даже если бы речь шла о моей жизни. Вот, может быть, годика через два… Впрочем, откровенно говоря, - Элмер добродушно рассмеялся, - не понимаю, с какой стати уэллспрингским прихожанам жертвовать деньги колледжу, который такого низкого мнения об уэллспрингском пасторе, что даже не предлагает ему степень доктора богословия!

Святые отцы с абсолютно непроницаемыми лицами поглядели друг другу прямо в глаза.

–  Разумеется, доктор, - продолжал Элмер, - мне предлагали эту степень, и не раз, но все, понимаете ли, маленькие, второстепенные колледжи. Мне как-то не слишком улыбалось соглашаться. Так что, видите, это вовсе не намек, что я хотел бы получить эту степень. Боже упаси! Просто я знаю, что моей пастве это было бы приятно. У прихожан появилось бы такое чувство, что Эбернеси-колледж для них как бы свой, родной.

–  Простите мне невольную улыбку, - невозмутимо отозвался доктор Додд, - дело в том, что у меня к вам двойная миссия. Вторая ее часть состоит как раз в том, чтобы просить вас оказать Эбернеси честь, приняв от него звание доктора богословия!

Нет, они не подмигнули друг другу. Оставшись наедине с собою, Элмер с довольным видом потер руки: "А ведь, говорят, старичку Малону Поттсу "доктор богословия" обошелся в шестьсот кусков! Ну, так и быть, милый ректор, годика через два начнем собирать деньги для Эбернеси, начнем!…"

Часовня Эбернеси-колледжа была полна народу. В первых рядах наставники в церковном облачении, удивительно похожие на кресла, покрытые чехлами. На эстраде рядом с ректором и старшими преподавателями знаменитости, чьи заслуги сегодня отмечались присвоением почетных степеней.