В тысячах километров от Канарских островов, глубоко под землей, в ярко освещенных казематах, выдолбленных в недрах твердых скальных массивов Колорадских гор, американские и канадские офицеры Штаба командования ПВО Северной Америки изучали срочные донесения радиолокационных станций. Система обнаружения и сопровождения целей в космосе доложила, что радары засекли несколько прохождений неизвестного аппарата, по предварительным данным летевшего по траектории орбитальной конфигурации.

Специалисты были озадачены. Орбита, по всем данным, проходила под углом сорок семь и три десятых градуса к экватору. Что это могло быть, черт побери? Еще ни один аппарат ни в СССР, ни в США не запускался на такую орбиту.

И чья бы ни была эта штука — она огромна. Крупнее любого из объектов, засекавшихся прежде.

Канадский офицер повернулся к американскому полковнику:

— Может быть, нужно известить НАСА? Там, наверно, заинтересуются этим.

— Гм, не думаю. Во всяком случае, пока не стоит.

У нас слишком мало данных, чтобы составить какое-либо осмысленное представление, заслуживающее внимания НАСА.

Полковник взглянул на канадского офицера:

— И, кроме того, у них и так хлопот полон рот.

Канадец пожал плечами и снова пробежал глазами донесения.

— Вы, пожалуй, правы. Лучше их сейчас не беспокоить. Не хотел бы я очутиться в этой проклятой консервной банке…

Он даже содрогнулся при одной мысли о подобной участи.

Семьдесят семь минут… «Восток» пролетел над испанскими владениями в пустыне Сахаре.

Восемьдесят две минуты… Внизу Алжир. Яковлев подробно описал в бортовом журнале колоссальную песчаную бурю, которая застлала огромные пространства земной поверхности и достигла глубоких синих вод Средиземного моря.

Восемьдесят шесть минут… «Восток-9» пронесся над юго-восточной Европой, огибая Землю в восточном направлении.

Там, внизу, в больших и малых городах люди слушали дикторов, которые на разных языках сообщали, сколько часов и минут оставалось жить американскому космонавту, оказавшемуся пленником своего космического корабля.

Девяносто шесть минут… Первый виток завершен, о чем Яковлев сделал соответствующую запись в бортовом журнале. Корабль летел, убыстряя свой бег в перигее, и миновал северный берег Аральского моря.

— … «Восток-9», говорит Борисов. Выходи на связь.

— Привет, Василий! «Заря-1», я — «Восток-9». Докладываю. Все идет превосходно. Температура — в норме, показания запасов топлива и электроэнергии отличные… А какая здесь красота!..

— Прими поздравления, Андрей, от Председателя Совета Министров и друзей — космонавтов. Средства слежения подтвердили, что параметры твоей орбиты соответствуют расчетным. Приготовься к подробной записи, когда выйдешь на связь с «Альфой». Повторяю: приготовься к подробной записи, когда выйдешь на связь с «Альфой».

— Понял, «Заря-1».

— «Восток-9», я — «Заря-1». По плану на этом витке вам нужно испытать ручную систему управления. Как меня поняли?

— «Заря-1», слышу вас хорошо. Все понял. Нужно испытать ручное управление. Выполняю. Только что включил энергопитание управления переходной ступени.

— «Восток-9», очень хорошо, Андрей. Запиши полный устный доклад на ленту. Включишь телеметрическую передачу записи, когда выйдешь на связь с кораблем «Четверг».

Девяносто девять минут… «Восток-9» проплыл над побережьем Китая.

Сто десять минут… Пролетая чуть южнее Филиппинского архипелага, Яковлев рассматривал большие и малые острова. На поверхности океана он заметил точки и «галочки». Это были корабли. Облачный покров становился все гуще, видимость ухудшалась. Яковлев приготовился управлять кораблем вручную.

Он обежал взглядом панель управления и приборы, протянул руку, щелкнул тумблером и сразу же услышал жужжащий звук механизма управления. Он посмотрел на миниатюрный вращающийся глобус, на котором золотыми линиями на черном фоне была воспроизведена бегущая под ним Земля. Перекрестье и небольшой круг показывали точное положение корабля над планетой в данный момент. Глобус вращался медленно, в точном соответствии со скоростью полета тяжелого корабля вокруг планеты.

Справа от глобуса находился уникальный спидометр; на нем бежали цифры, но они показывали не расстояние и не скорость, а число витков и долей витка, описанных кораблем к данному моменту.

Яковлев взялся за блестящую черную рукоятку. Он так же уверенно сжимал ее, как ручку управления истребителя. Нет, даже увереннее, потому что рукоятка была изготовлена специально для него. В свое время он сжал в руке, затянутой в космическую перчатку, брусок пластилина, и рукоятка была отформована по этому оттиску. Каждый палец входил в свой желобок, а под большим пальцем блестела красная кнопка.