– Доказательство ценой в сто пятьдесят два миллиарда галакредитов удовлетворит тебя, Серж?

По-моему от той скорости, с которой у меня в голове моментально закрутились все шестерёнки, из моих ушей должен был послышаться громкий свист и повалить дым. Меньше, чем за пять секунд я понял, что именно корделийцы продали за такие деньги и кому, а поняв, тут же задал второй вопрос:

– И сколько же всего шкатулок с этими цацками находилось в том сейфе, Тен? Я так понимаю, что без Леона вы не получили бы за них от ианш'та-ролан и половины этих денег, а с его помощью у вас выгорело неплохое дельце.

– Много, Серж, очень много, но если бы наш друг Леон не прилетел на Кордел и не подтвердил истинную ценность этой находки, то ианш'та-ролан не заплатили бы нам даже десятой части этих денег. Наше правительство предложило выплатить ему щедрые комиссионные, но он отказался. Сказал, что и так получил вполне достаточно. Поэтому поверь, уже только одного этого вполне хватает, чтобы мы все пылинки сдували с этого парня, но ведь и это ещё не всё. Ведь это он разработал легенду внедрения нашего агента на Солиру. Вряд ли Леон рассказал, как он провёл тебя, но это было именно так. Сейчас, когда Верта лар-Хаун, выполнив задание, вернулась на Кордел, я могу тебе об этом сказать, ведь официально она погибла в результате авиакатастрофы на Солире.

Не сказал бы, что последнее меня слишком уж удивило. Тауна и тогда не показалась мне затюканной. Скорее наоборот, для бессловесной рабыни она была слишком энергичной и любопытной, а вот я, похоже, был просто ослом, который повёлся на её сексапильность. Ну, что же, Лёвчик знал меня, как облупленного, в том числе и мои сексуальные пристрастия и то, что я никогда не чурался общения с девушками из иных миров. В общем мой друг и эту операцию провёл блестяще и мне почему-то не было обидно. Корделийцы от этого не сделались для меня более приятными собеседниками, но все мои протесты против них и раньше не были слишком уж бурными. Я их просто не любил, но речи о какой-то там лютой ненависти никогда не шло. Поэтому покрутив головой, я спросил сокрушенно:

– Ну, а кого подозреваете вы ребята? Вас, как я понимаю, ничуть не меньше меня расстроила смерть этого чёртового пройдохи и всеобщего любимчика.

– Кроме тебя, Серж, и Баджа-нга, мы, – Он обвёл рукой, указывая на своих скорее всего подчинённых – Склонны подозревать всех, включая даже некоторых своих соотечественников, прилетевших на Неверал в последний месяц и не покинувших его до сегодняшнего дня. – Немного помолчав, он добавил – Господа, мы уже начали своё собственное расследование, но как вы понимаете, далеко не всё нам в этом мире доступно. Поэтому, Серж, я предлагаю тебе встретиться со мной через трое суток и тогда мы сможем обсудить хотя бы какие-то предварительные результаты. Думаю, что к тому времени хоть что-то прояснится. Сегодня же я пригласил сюда тех своих помощников, которые лично знали Леона, чтобы они могли просто выразить, как и я, свои соболезнования вам и сказать, что друзья Леона это и наши друзья.

Этот чёртов корделианин похоже хорошо успел изучить меня, раз знал, что я никогда не плюю в протянутую мне без всяких задних мыслей руку. Драка отменялась, а сидеть и беседовать с корделийцами мне было в общем-то не о чем и потому я допил пиво, мы встали, попрощались с ними и вышли из отеля. На стоянке я попросил Баджа отправляться в мой офис и поселиться там, пообещав, что через пару дней прибуду туда лично, но ещё до того начну снабжать его информацией, которую ему придётся тщательно изучить на предмет различных несостыковок. Мой могучий друг полетел к центру города, а я направился севернее, в Келдону. Там я хотел встретиться с одним весьма интересным типом, зурианином Кохлой Мастом по прозвищу Архивариус. Он хотя и не был шпионом, всё же хорошо знал всю нашу братию, поскольку являлся владельцем и единственным сотрудником самого лучшего частного аналитического центра.

Кохла Маст был гением статистики и самым великим аналитиком из всех тех, кого я знал. Он жил на Неверале вот уже больше двухсот пятидесяти лет и всё это время только и делал, что собирал и обрабатывал все те данные, которые, порой с риском для жизни, добывали шпионы. Свою деятельность Кохла начал с того, что разместил несколько дюжин объявлений в газетах и предложил всем желающим воспользоваться его услугами биржевого аналитика и мощностями своего суперкомпьютера. При этом он не был биржевым аналитиком и компьютер у него был средней паршивости, но Кохла являлся разработчиком уникальной компьютерной программы и уже буквально через две недели доказал всем свою полезность. Теперь у этого невысокого, сухощавого парня имелся в Келдоне свой собственный особняк, который все называли "Золотым обелиском", три дюжины сверхмощных аналитических компьютеров и самая большая частная база данных во всей нашей галактике. Вот чего у него не было, так это сотрудников и служащих, их ему заменяли роботы.

Кохла Маст редко покидал свой дом-офис, но ещё реже прибегал к чьим-либо услугам. В своей работе он руководствовался следующим принципом: вы приносите мне всё, что у вас имеется и в зависимости от того, что вы принесли, получаете клиентский рейтинг, если вы снабдили меня ценной информацией, то такую же информацию получите от меня бесплатно, а за всё остальное нужно платить. На первый взгляд могло показаться, что Кохла просто жулик, но на самом деле это было не так. Сотрудничать с ним было выгодно. Особенно тем шпионам, которые умели добывать действительно ценную информацию, за мегабайт которой можно было получить иной раз до пяти гигабайт той информации, что тебя интересовала.

У меня с собой не было ничего такого, что я мог бы предложить Кохле, кроме того диска, который мне передал Бадж, но его я не собирался ему не то что отдавать, а даже показывать. Этот парень и так мне был должен несколько тысяч терабайт самой ценной информации, что у него только была. Поэтому, приземлившись возле сорокаметрового здания, облицованного золотистыми панелями, действительно похожего на обелиск, я смело зашагал ко входу и через пять минут сидел в кабинете Кохлы в удобном кожаном кресле с бутылкой пива в руках и пристально смотрел на моложавого длинноволосого, гладко выбритого брюнета с тонкими усиками, который также сверлил меня тёмно-карими глазами. Кохла не выдержал первым и спросил: