Налетевший порыв теплого душистого воздуха окутал нас запахами и звуками цветущего сада. Я почувствовала аромат сена и яблоневого сада, а потом услышала над головой звонкое пение птиц.

Стиви Рей с усилием разжала запекшиеся в крови губы и прошептала, не отводя глаз от зеленой свечи:

— Я больше… не боюсь, Зет.

Я услышала, как распахнулась входная дверь, как загремели шаги, а потом Неферет опустилась в кровавую лужу рядом со мной. Она жестом отогнала Дэмьена и Близняшек, и обняла Стиви Рей, чтобы взять ее из моих рук.

Но мой голос вдруг обрел незнакомую силу и прогремел на всю комнату, так что не только мои друзья, но даже сама Неферет отпрянула от меня от неожиданности.

— Нет! Мы останемся с ней. Ей нужна ее стихия, и ей нужны мы.

— Хорошо, — сразу согласилась Неферет. — Все уже почти закончилось. Пусть она выпьет вот это, и уйдет без боли.

Я протянула руку за уже знакомой мне бутылочкой с молочно-белой жидкостью, но Стиви Рей вдруг очень ясно произнесла:

— Мне это не нужно. После того, как пришла Земля, я больше не чувствую боли.

— Конечно, так и должно быть, дитя, — Неферет нежно дотронулась до ее залитой кровью щеки, и я почувствовала, как тело Стиви Рей расслабилось и прекратило дрожать.

Неферет подняла глаза и приказала:

— Помогите Зои поднять ее на носилки. Нет, лучше положите на носилки обеих. Ее нужно отнести в лазарет, — сказала она мне.

Я кивнула.

Чьи- то сильные руки подняли нас, и вскоре я уже сидела на носилках, держа Стиви Рей в своих объятиях. Дэмьен, Эрин, Шони и Эрик вслед за нами вышли из зала в ночь. Впоследствии я вспоминала множество невероятных вещей, происходивших во время нашего короткого путешествия до лазарета.

На улице бушевал снегопад, но ни одна снежинка не упала на нас со Стиви Рей. И еще вокруг было неестественно тихо, словно земля замерла, оплакивая ее смерть.

Я продолжала что-то шептать Стиви Рей, я твердила ей, что все будет хорошо, что ей нечего бояться, потому что я с ней. Я помню, как она свесилась с носилок и ее вырвало кровью, и как алые капли жутко чернели на белом ковре из только что выпавшего снега.

Потом мы очутились в лазарете, и нас переложили с носилок на постель. Неферет жестом попросила моих друзей подойти ближе. Дэмьен сел рядом со Стиви Рей. Он поднял повыше горящую зеленую свечу, чтобы Стиви Рей увидела ее, если вдруг откроет глаза.

Я глубоко вздохнула. Воздух вокруг нас вновь наполнился птичьим пением и ароматом цветущих яблоневых садов.

Стиви Рей приподняла слипшиеся от крови ресницы. Она несколько раз моргнула, невидяще глядя перед собой, но потом все-таки взглянула на меня и слабо улыбнулась.

— Ты скажешь моим маме и папе, что я их люблю?

Голос ее был совсем слаб, а в горле клокотало и булькало.

— Конечно, милая, — закивала я.

— Пообещай…что сделаешь для меня еще кое-что…

— Все, что ты хочешь.

— У тебя… нет настоящих мамы и папы… поэтому ты передай моим, что ты теперь будешь их дочкой, ладно? Я буду меньше тревожится за них… если буду знать, что у них… останешься ТЫ.

Из моих глаз хлынули слезы, и я несколько раз судорожно всхлипнула, прежде чем смогла ответить.

— Не волнуйся ни о чем. Я все им передам.

Ее ресницы задрожали, она закрыла глаза и снова улыбнулась.

— Спасибо… Мама будет печь… шоколадное печенье… для тебя. — Стиви Рей с усилием открыла глаза и посмотрела на плачущих Шони, Эрин и Дэмьена.

— Не оставляйте… мою Зои. Никогда… не расставайтесь.

— Не волнуйся, мы будем с ней, — сквозь слезы ответил Дэмьен.

— Мы позаботимся о ней, — рыдая, выдавила из себя Шони. Эрин держала ее за руку и плакала навзрыд, но тоже закивала и с усилием улыбнулась Стиви Рей.

— Хорошо… — вздохнула Стиви Рей и с облегчением закрыла глаза. — Зет, я хочу… немного поспать.

— Конечно, милая, конечно. Но веки ее приподнялись еще раз, и она посмотрела прямо на меня.

— Ты останешься со мной?

Я крепче прижала ее к себе.

— Я никуда не уйду. Ты просто отдохни немножко, вот и все. Мы все будем здесь, с тобой.

— Хорошо… — еле слышно повторила она. Стиви Рей закрыла глаза и сделала несколько сиплых булькающих вдохов. Потом я почувствовала, как она обмякла в моих руках и перестала дышать. Губы ее приоткрылись, словно она силилась улыбнуться.

Кровь струйками текла из уголка ее рта, из носа, глаз и ушей, но я не чувствовала ее запаха. Я чувствовала только ароматы земли.