— Я хотела узнать, было ли у нее видение о смерти Стиви Рей.

— Но Неферет ясно сказала, что Никс отвернулась от Афродиты! — воскликнул Дэмьен.

— Мне все равно нужно было узнать. Я хотела напомнить Дэмьену, что Афродита не ошиблась насчет моста, на котором могла погибнуть моя бабушка, но вспомнила об Эрике и промолчала. Сейчас у меня не было сил рассказывать ему о том, что здесь произошло в его отсутствие.

Мы подошли к двери моей — нашей со Стиви Рей! — комнаты, и я остановилась. Эрик открыл се, и мы вошли внутрь.

— Нет! — закричала я. — Они забрали ее вещи! Они не имели права!

В комнате не осталось никаких следов Стиви Рей. Исчезло все, что ей принадлежало — от лампы на ножке в виде ковбойского сапога и постера с Кении Чесни до часов с портретом Элвиса.

Полки над ее компьютерным столом были пусты. Компьютер тоже исчез. Я знала, что если загляну в шкаф, то не найду там ни единой ее вещи.

Эрик обнял меня и прижал к себе.

— Так всегда делается. Не волнуйся, никто ничего не выбросит. Вещи убрали, чтобы тебе не было больно смотреть на них. Если захочешь оставить что-нибудь себе на память, и семья Стиви Рей не будет возражать, тебе разрешат.

Я не знала, что ответить. Мне не нужны были вещи Стиви Рей. Мне нужна была сама Стиви Рей.

— Зои, тебе нужно раздеться и принять горячий душ, — напомнил мне Дэмьен.

— Хорошо, — кивнула я.

— А пока ты будешь мыться, мы раздобудем тебе что-нибудь поесть, — сказала Шони.

— Я не хочу есть.

— Ты должна. Мы принесем что-нибудь легкое, типа супа, ладно? — сказала Эрин. Она выглядела такой несчастной, так искренне старалась сделать хоть что-нибудь, чтобы поддержать меня, что я кивнула. Сил спорить все равно не было.

— Ладно.

— Я бы остался с вами, но после комендантского часа мне нельзя здесь находиться, — виновато сказал Эрик.

— Все нормально. Я понимаю.

— Я бы тоже остался, но я все-таки не девочка, — добавил Дэмьен.

Я знала, что он пытается меня развеселить, и попробовала растянуть губы в улыбке. Наверное, в этот момент я была похожа на жуткого клоуна с огромной слезой из глаза.

Эрик обнял меня, Дэмьен тоже. Потом оба ушли.

— Помочь тебе вымыться? — спросила Шони.

— Нет, я сама.

— Вот и умница. Ну… — Шони вдруг замолкла и отвернулась, пряча слезы.

— Мы сейчас вернемся, — пришла ей на помощь Эрин. Близняшки взялись за руки и вместе вышли из комнаты. Дверь негромко хлопнула, и я осталась одна.

Я двигалась с трудом, как будто кто-то, включивший меня, поставил исполнение на медленный режим.

Словно в замедленной съемке, я стащила с себя платье, бюстгальтер и трусики, бросила все это в пластиковый пакет для мусора, потом закрыла его и выставила за дверь нашей — то есть теперь уже моей — комнаты. Я знала, что кто-нибудь из Близняшек выбросит все это за меня. Потом я зашла в ванную и хотела сразу пойти в душ, но меня остановило отражение в зеркале.

Я снова превратилась в знакомую незнакомку. Вид у меня был жуткий. В лице не было ни кровинки, а под глазами залегли черные круги. Мои ярко-синие татуировки на лице, шее и плечах резко выделялись на фоне белой кожи и ржавых пятен крови, покрывавших мое тело.

Никогда еще у меня не было таких огромных и темных глаз. Я не сняла с шеи украшения Дочери Тьмы. Серебряная цепь и алые гранаты ярко блестели в свете газовой лампы.

— Почему? — прошептала я. — Почему ты по зволила Стиви Рей умереть?

Я не ждала ответа, и его не последовало. Всхлипнув, я полезла под душ и стояла там целую вечность, глядя как мои слезы, смешиваясь с водой и кровью, утекают прочь.

Когда я вышла из ванной, Шони и Эрин уже сидели на кровати Стиви Рей, а между ними стоял поднос с тарелкой супа, крекерами и банкой недиетической колы. Девочки тихо переговаривались между собой, но когда я вошла, сразу замолчали.

Я вздохнула и села на свою кровать.

— Я быстрее приду в себя, если вы перестанете обращаться со мной, как с больной.

— Извини, — хором сказали Близняшки и переглянулись. Потом Шони передала мне поднос. Я непонимающе уставилась на еду, словно никак не могла понять, что передо мной.

— Тебе нужно поесть, чтобы принять лекарство, которое дала Неферет, — напомнила Эрин.

— Вот увидишь, тебе сразу станет лучше! — добавила Шони.

— Не думаю, чтобы мне когда-нибудь стало лучше.

Голубые глаза Эрин наполнились слезами, и она горько расплакалась.