Валерия сначала укоряла себя за неосторожность, но потом пренебрежительно пожала плечами. Почему она должна беспокоиться? Если понадобится, чтобы Том исчез, она заплатит ему, а пока — легкая улыбка появилась у нее на лице — ей не хочется расставаться с этим обаятельным молодым человеком. Посмотрев на часы, она решила, что ее не осудят, если она слегка опоздает на обед к Брюкхиллам вечером, и позвонила в колокольчик Томасу.

Часом позже, когда служанка причесывала ее к обеду, Валерия заметила, что щеки у нее буквально горят от «жизненной силы» Томаса.

— Не надо накладывать румяна, — сказала она оживленно, — а если вы еще раз дернете мои волосы, я уволю вас без рекомендаций.-То, что Валерия была страстной женщиной, никак не влияло на практическую сторону ее натуры, и пока она сидела, наблюдая, как служанка укладывает каждый завиток ее волос, она решила, что должна быть благоразумна относительно своего будущего. После смерти отца, восстановив после рождения нежеланного ребенка фигуру, она почувствовала, что ее манят новые горизонты. Она начала обдумывать свое вхождение в общество Нью-Йорка. Белые перья цапли, думала она, будут прекрасно оттенять ее темные волосы, а вместе с сапфирами семейства Брэддок-Блэк… Затем, конечно, голубое платье — голубое всегда изумительно идет ей. И, разумеется, никому нет дела до того, что она привезет с собой лакея.

Валерия настояла на переговорах непосредственно с Треем — без адвокатов и посредников, — желая получить садистское удовольствие от его унижения. Любопытно, что больше всего Валерию задевал отказ Трея выполнять супружеские обязанности. Мужчин всегда влекла ее красота и потому Валерия сочла себя оскорбленной, полагая теперь, что своим унижением он должен расплатиться за все.

Трея, привыкшего в доме родителей к светлым просторным интерьерам, украшенным античными мотивами в соответствии со вкусами матери, всегда поражала вызывающая безвкусица обстановки в доме Валерии. Она напоминает его владелицу, с презрением подумал он, входя в гостиную.

Валерия сидела на обитом полосатой парчой стуле спиной к окну, занавешенному изящными кружевными шторами. Трею пришлось пройти через комнату, заставленную мебелью красного дерева, и миновать громоздкий стол, ножки которого были сделаны в виде звериных лап. На столе рядом с японской вазой, расписанной павлинами, стояли в серебряном кувшине тигровые линии, отбрасывавшие на Валерию желтые и черные пятна, напоминая о ее натуре хищника. Это предупреждение, подумал он, глядя на притворно скромную позу своей жены.

Она кивнула ему в ответ, и он сел на один из ее ярких стульев.

Переговоры начались в обстановке взаимной холодности.

— Сезон в Нью-Йорке недавно открылся, — сказала Валерия таким тоном, словно не было вызванного ею безумного водоворота событий, — и если мы придем сегодня к соглашению, я не пропущу слишком много празднеств.

— Твоя дочь здорова и прекрасно себя чувствует, — спокойно сказал Трей. Одетый в кожаный костюм, своим индейским видом он явно вносил диссонанс в гостиную Валерии.

— Дети меня не интересуют.

— Жаль, что ты не подумала об этом раньше.

— Уверена, что о ребенке позаботятся на ранчо медицинские сестры.

— Сестер на ранчо нет. К счастью, есть моя мать и нянюшки.

Он не собирался сообщать, как много значит для него Бэлли. Для Валерии это было бы лишней козырной картой в вымогательстве, которой она могла воспользоваться. Правда, на этот случай он держал в резерве Кита.

— Если тебе это доставит удовольствие, — сказала Валерия неискренним тоном, — мы можем обсудить мои обязанности по отношению к дочери. Если мы, конечно, договоримся.

— Грандиозно. Твое великодушие восхищает. — Он устроился поудобнее в кресле и вытянул ноги.

Голубые глаза Валерии сузились при виде дерзости и небрежности его позы, словно бы переговоры не представляли никакого интереса для него, и впервые она обнаружила свой гнев.

— Тебе следует быть настоящим мужем, Трей, дорогой.

— Из меня не очень хороший актер, Валерия, дорогуша, — ответил он с тем же самым злорадством, которое слышалось в ее голосе.

— К сожалению, — сказала она со злобой, вены на ее шее вздулись, — это дефект, который будет тебе дорого стоить.

— Не дороже, чем ты обходишься мне. — Трей кротко улыбнулся. — Я к этому приучен.

— Ты помчишься за той женщиной, после того как получишь развод?

Мысль о том, что Трей беспокоится о другой женщине, была для Валерии непереносима. С тех пор как ее соперница уехала, Трей избегал женской компании, и это уязвляло Валерию, которая не привыкла получать отказ от мужчины. «Что такого особенного было в этой девчонке с фермы?» — спрашивала себя неоднократно Валерия.

— Ходят разговоры, что ты перестал быть после нее мужчиной, — промурлыкала Валерия мстительно. На скулах Трея заходили желваки, но голос, когда он ответил, был спокоен.