Шрифт:
– В центре силы, - подтвердил Мак.
– В ее центре. В ее круге. Здесь, где ее воля чище и крепче всего. Но это заставляет меня сделать один неприятный вывод. То, с чем ей придется столкнуться, тоже будет обладать максимальной силой.
– Теперь нас больше, - напомнила Нелл. Она протянула руку мужу, а другую положила на свой живот.
– Мы связаны, и наша энергия огромна.
– Есть и другие источники силы, - кивнул Сэм. У него возникла идея.
– Мы используем их. Все до единого.
Когда Сэм вошел в дом на скалах, его разум был ясным и холодным. Майя была не единственной, кто умел закрываться.
Она сидела в саду и спокойно пила вино. На ее вытянутой руке сидела бабочка.
– Просто картинка.
– Сэм поцеловал ее в макушку и сел напротив.
– Как прошел день?
Майя немного помолчала, посмотрела ему в лицо и пригубила вино. Стальная воля помогла ей справиться с внутренней тоской.
– С пользой. А у тебя?
– Тоже. Какой-то парнишка просунул голову между прутьями балконной решетки. Чувствовал он себя неплохо, но его мамаша подняла крик и потребовала распилить решетку. Поскольку допустить порчу антикварного изделия было нельзя, я хотел освободить его с помощью заклинания. Но экономка меня опередила. Смазала малышу голову детским шампунем и выдернула его, как пробку из бутылки.
Он улыбнулся и в награду получил бокал Майи. Но ее взгляд был пристальным и осторожным.
– Могу себе представить, какое удовольствие он получил от этой процедуры… Сэм, я заметила, что из моей библиотеки пропали некоторые книги.
– Да?
– Логан протянул палец, и бабочка изящно перелетела к нему.
– Ты сказала, что я могу пользоваться библиотекой.
– Где книги?
Сэм вернул ей бокал и бабочку.
– Какое-то время я читал их, надеясь найти новый угол зрения на эту проблему.
– Ох… - У нее возник холодок под ложечкой.
– И?…
– Ученый из меня никудышный, - пожав плечами, ответил он.
– Я сказал об этом Маку, и он попросил дать книги ему взаймы. Я не думал, что ты станешь возражать.
– Я предпочитаю, чтобы книги оставались в доме.
– Хорошо, я верну их. Знаешь, сидеть здесь с тобой очень… приятно. Стоит мне посмотреть на тебя, как сердце сжимается. Я люблю тебя, Майя.
Она опустила ресницы.
– Нужно что-то приготовить на обед.
Когда Майя поднялась, Логан взял ее за руку.
– Я помогу.
– Когда Сэм встал, их пальцы переплелись.
– Не стоит брать на себя всю работу.
«Не прикасайся ко мне, - подумала она.
– Только не сейчас. Потом».
– Лучше я сама…
– Придется потесниться, - ответил он.
– Я никуда не уйду.
20
У него что-то было на уме. Майя в этом не сомневалась. Он был слишком любезен, внимателен и заботлив. Если бы она не знала Сэма как облупленного, то решила бы, что он просто подлизывается.
Как ни странно, Майя предпочитала видеть его в дурном настроении. По крайней мере, тогда она знала, чего от него ждать.
Но времени залезать в его сознание у нее не было. Тем более что он мог сделать то же самое. Впрочем, даже будь у нее время, она не имела права тратить свою энергию понапрасну. Она копила силу так же, как другие копят «голубые фишки» [18] .
Майя старалась быть решительной, уверенной в себе и готовой ко всему. Если ее одолевали сомнения, она гнала их прочь.
В день полнолуния она проснулась на рассвете.
Майе до боли хотелось прижаться к теплому плечу Сэма, почувствовать прикосновение рук, иногда обнимавших ее во сне. После ночи в коттедже между ними ничего не было. Просто иногда они спали рядом друг с другом в самом невинном смысле того слова.
Он не задавал ей никаких вопросов и не пытался соблазнить. Собственное терпимое отношение к такому оскорблению заставляло Майю злиться на саму себя.
Именно она много раз тянулась к нему по ночам, когда разум засыпал, а тело ныло от желания.
Но в это утро, самое важное в ее жизни, она оставила его досыпать, а сама пошла на свои скалы и взяла огонь у восходящего солнца и силу у накатывавшего на берег моря.
Раскинув руки, Майя впитывала в себя энергию и благодарила стихии за свой дар.
Обернувшись, она увидела, что Сэм стоит на балконе спальни и следит за ней. Их взгляды встретились и переплелись. Между ними вспыхнул свет. Когда ветер разметал ее волосы, Майя пошла к дому, не обращая внимания на туман с черными краями, кравшийся вдоль границ ее мира.