Голос заказчицы показался Лене удивительно знакомым. Казалось, с ним связано что-то очень важное.., но воспоминание вильнуло хвостом и, как рыба, ушло в глубину памяти.

— Почему бы и нет? — вежливо ответил Маркиз. — Сейчас я свободен и открыт для предложений. Конечно, если ваше предложение меня заинтересует…

— Где и когда? — деловито осведомилась женщина.

— В три часа, если вас устроит, — ответил Маркиз. — На сороковом километре Приморского шоссе. В какой машине вы приедете?

— Серебристый двухместный «Мерседес-SLK».

"Очень приличная дамская машина, — отметил Леня. — Мечта обеспеченной девушки.

Изумительный дизайн, откидывающаяся крыша…"

— Надеюсь, вас не нужно предупреждать, что вы должны приехать на эту встречу без сопровождения?

— Разумеется, — лаконично подтвердила заказчица.

— Договорились, — проговорил Леня и отключился.

— Встреча, да? — поинтересовался Ухо. С женщиной?

— Вы удивительно проницательны, милорд, — потупился Леня.

— Ну так возьми на эту встречу мою красавицу. — Ухо умильно посмотрел на «Феррари». — Произведешь на даму неизгладимое впечатление…

— Заманчиво, конечно, — вздохнул Леня, но я боюсь, как бы это впечатление не оказалось слишком сильным… Мы, бойцы невидимого фронта, должны быть незаметными, одеваться скромно, не выделяться из толпы…

Нет, «Феррари» — это не для меня!

Леня Маркиз действительно отличался приятной, располагающей, но совершенно не запоминающейся внешностью, чрезвычайно выгодной при его экзотической профессии.

Повстречавшись с ним, уже на следующий день люди с трудом Могли бы его описать.

— Ладно, как знаешь, — пожал плечами Ухо. — Ну возьми тогда «Тойоту», она неприметная..

— Только потом ее еще раз перекрась.

За полчаса до назначенной встречи Леня на неброской темно-зеленой «Тойоте», которую одолжил ему Ухо, остановился на тридцать восьмом километре Приморского шоссе, осторожно съехал на обочину и принялся наблюдать за дорогой. Спустя двадцать минут мимо него проехал элегантный серебристый кабриолет. За ним никто вроде бы не следовал. Маркиз выждал еще несколько минут и подъехал к месту встречи.

За рулем двухместного «Мерседеса» сидела молодая, чрезвычайно ухоженная дама. Собственно, человек менее наблюдательный назвал бы ее девушкой и оценил ее возраст в двадцать два — двадцать три года, но Леня своим наметанным взглядом определил, что ей никак не меньше тридцати. Слишком уверенно она держалась, слишком хорошо были уложены золотистые волосы, слишком много сил и времени потрачено на ее внешность. Женщина была произведением искусства и хорошо понимала это. Такое приходит только с возрастом, явившимся на смену юной непосредственности и весенней свежести.

Но не красота и ухоженность заказчицы заставили учащенно биться Ленине сердце…

Он протер глаза, не веря себе, и поспешно выбрался из машины. Забыв о правилах конспирации, он быстрыми шагами подошел к серебристому кабриолету и срывающимся голосом проговорил:

— Беата? Неужели это ты?

Заказчица откинулась на кожаную спинку сиденья, широко открыла бирюзово-синие глаза и воскликнула:

— Леня? Боже мой, сколько же лет прошло!

— Пятнадцать… — взволнованно выговорил Маркиз. — Нет, уже шестнадцать!

— Не называй эти ужасные цифры, — с низким волнующим смехом прервала его женщина. — Я не хочу чувствовать себя такой старой!

— Ты — старой? — рассмеялся Леня. — Ты выглядишь просто обалденно!

— Если бы ты знал, чего мне это стоит! на этот раз усмешка Беаты была грустной.

— Ты помнишь Шуваловский парк? — едва слышно прошептал Леня. Глаза его затуманились.

Ему тогда только что исполнилось двадцать лет. Он закончил цирковое училище и должен был по распределению ехать в Заволжское областное управление культуры. Его ожидала блестящая будущность: триумфальные выступления на сценах колхозных клубов и в домах культуры райцентров. Вытаскивать кроликов из шляпы на глазах недоверчивых крестьян… Леня буквально слышал голос веселого зрителя из пятого ряда:

— А поллитру так тоже вытащить можешь?

И тут, в один прекрасный весенний день, он встретил на улице ее, Беату. Она шла по середине тротуара и ела мороженое, вафельный стаканчик за тринадцать копеек. Леня встал перед ней и таким же, как сегодня, срывающимся от волнения голосом попросил:

— Дай откусить!

Беата остановилась и посмотрела на него смеющимися бирюзовыми глазами:

— А больше ты ничего не хочешь?

— Хочу, — честно признался Леня.

Они до глубокой ночи гуляли по городу, добрели пешком до запущенного Шуваловского парка, в сумерках целовались на каменной скамье под сумасшедшие трели соловьев…