Ивановский немногих допускал в свой дом. Только проверенные, уважаемые люди могли взглянуть на его сокровище. Но однажды его попросил о визите профессор Вайсмюллер, один из старейших сотрудников Эрмитажа. Ивановский не раздумывая согласился, не зная, к чему приведет этот шаг.

Старик профессор пришел в гости не один.

Его сопровождал крупный широкоплечий мужчина с густыми рыжеватыми бровями.

Он нисколько не был похож на коллекционера или искусствоведа.

— Иван, мой племянник, — ответил профессор Вайсмюллер на невысказанный вопрос Ивановского. — Я, батенька, стал стар и беспомощен и один теперь почти никуда не выбираюсь…

Ивановский ничего на это не сказал, но ему очень не понравились длинные волосатые руки «племянника», а особенно не понравился жадный внимательный взгляд, который Иван не отводил от бесценной камеи.

После посещения Вайсмюллера прошло несколько недель, и у Ивановского был небольшой прием. На этом приеме присутствовали его коллеги-коллекционеры и несколько специалистов по античной пластике. Среди прочих был приезжий профессор из Германии, которого представил хозяину дома тот же Вайсмюллер. Вечер прошел великолепно, но когда Николай Васильевич проводил гостей и вернулся в свой кабинет, он с ужасом увидел, что камея Медичи заменена подделкой.

— От перенесенного стресса с отцом случился инсульт, — закончила рассказ Беата. Он какое-то время еще прожил, но уже не встал на ноги. Профессор Вайсмюллер приходил к нему каяться и просить прощения, он рассказал, что тот, кого он назвал своим племянником, на самом деле — очень опасный человек, Иван Костоломов. Костоломов угрожал убить единственную внучку профессора, если тот не поможет ему проникнуть в дом Ивановского и взглянуть на знаменитую камею. В первый раз Вайсмюллер решил, что невелика беда, — если Иван только посмотрит на сокровище, но тот, увидев камею, стал сам не свой и потребовал, чтобы профессор на этот раз ввел в дом Ивановского под видом немецкого ученого вора и мошенника, который и подменил камею.

Отец умер через несколько месяцев.

Я унаследовала его коллекции. Кроме того, мой муж — богатый и влиятельный человек. И вот теперь я узнала, что Иван Костоломов имеет наглость всюду похваляться камеей Медичи, и решила, что этому нужно положить конец.

— Это слишком опасно, — проговорил Маркиз, выслушав историю. — Насколько я знаю, Костоломов — не тот человек, которому можно переходить дорогу…

— Конечно… — грустно отозвалась Беата. Я не надеялась, что ты возьмешься за это дело.., хотя мне говорили о тебе, как о самом лучшем специалисте. Я не могу оставить все как есть, кровь моего отца взывает к отмщению… В конце концов, я займусь этим сама!

Голос Беаты задрожал, ее бирюзовые глаза затуманились от готовых пролиться слез, грудь начала бурно вздыматься…

— Да, я займусь этим сама… — повторила она решительно, отвернувшись от Маркиза.

— Подожди, — прервал ее Леня, не в силах оторвать глаз от золотого завитка над ушком своей давней возлюбленной и чувствуя, как взволнованно бьется его вполне здоровое сердце. — Я не сказал, что отказываюсь от этой работы… Просто все это нужно как следует обдумать.

«В первую очередь надо подумать, — ехидно произнес его внутренний голос, — надо хорошенько подумать, как ты подашь всю эту историю Лолке! А ведь тебе, хочешь не хочешь, придется подключить ее к операции!»

«Ну и что такого? — мысленно ответил Леня этому внутреннему голосу. — Лолка всегда помогает мне, какую бы трудную и рискованную операцию я ни задумал! Она — надежный и безотказный партнер!»

«Даже в том случае, если ей станет известно, что заказчица — очаровательная голубоглазая блондинка, больше того, твоя старая любовь?»

Леня не мог не признать, что это очень осложняет дело.

«Но я не могу допустить, чтобы Беата сама влезла в это осиное гнездо! — возразил он вредному и ехидному внутреннему голосу. Она слишком неопытна и наверняка попадется в ловушку…»

«Она — неопытна? — продолжал внутренний голос, даже не пытаясь скрывать насмешку. — Да ты посмотри на нее! Она — прожженная, искушенная особа, прошедшая огонь, воду и медные трубы, и сейчас она из тебя вьет веревки! Ты будешь круглым дураком, если пойдешь у нее на поводу!»

— Ленечка! — с глубоким чувством воскликнула Беата, и одинокая прозрачная слезинка поползла по ее бархатистой щеке. — Ленечка, я знала, что на тебя можно положиться! Я не сомневалась, что ты не останешься глух к моей просьбе! Ты — единственный мужчина, к которому я могла обратиться в трудную минуту!

«Вот видишь, — насмешливо проговорил внутренний голос. — Она нисколько не сомневалась, что сумеет уломать тебя!»

«Заткнись», — мысленно ответил Маркиз.

«Но как же Лола?» — не сдавался внутренний голос, однако он с каждой секундой становился все тише и тише.

«А Лоле совершенно не обязательно знать, кто заказчик! В конце концов, переговоры с заказчиками я всегда беру на себя!»

Разобравшись с внутренним голосом, Леня повернулся к Беате и решительно проговорил:

— Я согласен. Расскажи все, что ты знаешь об этой камее и о ее нынешнем владельце — Костоломове.