— Вот видишь? — строго проговорила теща. — Я же тебе сказала — у этой женщины все в порядке!

Короче, Люська и ее хлипкий напарник утвердились в Вениной квартире. Напарник с первых же минут попытался вступить с Веней в доверительные отношения и выпросить у него некоторую неподотчетную сумму.

— Хозяин, — негромко заявил он, поймав Веню за пуговицу и затащив его в закуток возле двери санузла. — Хозяин, на первый случай мне пятьдесят рублей срочно требуется. На лакокрасочные материалы.

— Но я ведь уже дал денег Люсе, — удивленно ответил Веня.

— Она ведь женщина, — проговорил мужичок, опасливо покосившись на кухню, откуда доносился громкий голос его сожительницы, обсуждавшей с Софьей Сигизмундовной моральный облик кого-то из многочисленных героев популярного латиноамериканского сериала.

— Ну и что? — не понял Веня. — При чем здесь ее половая принадлежность?

— Ты, это, не особенно.., про принадлежность! — отчего-то рассердился мужичок. — Я сказал — она женщина, а значит, ничего не понимает! Насчет того, что еще может для ремонта понадобиться! Особенно касаемо лакокрасочных материалов! А ты, хозяин, часом не доктор?

— Нет, не доктор, — честно сознался Веня. А что? У вас что-нибудь болит?

— Душа у меня болит.

— К психиатрии я вообще не имею отношения.

— Ты, это, хозяин, не особенно.., про психиатрию! — снова рассердился мужичок. — А я просто подумал, что ты, может быть, доктор, а у докторов завсегда дома спиртик имеется.

— Прохор! — донесся из кухни командный Люськин голос. —Я все слышу! Чтобы ты, козлина, прекратил даже мысли в ту сторону!

В первый рабочий день дружная пара ободрала обои в самых заметных местах, развела в квартире фантастическую грязь и отбыла в неизвестном направлении. Очень может быть, с целью закупки лакокрасочных материалов. Во всяком случае, такой версии придерживалась теща, не утратившая веры в Люськины высокие моральные и трудовые качества. Когда же Веня поинтересовался Люськиным местонахождением у консьержки, та отложила кроссворд, посмотрела на Веню честными блекло-голубыми глазами и уверенно произнесла:

— Даже и не сомневайтесь! Люся — она завсегда!

В полном недоумении от такого ответа Веня отправился по делам, а когда вернулся, действительно застал в квартире дружную пару. Прохор обзавелся вторым синяком, симметрично украсившим его левую скулу, а Люся стала еще мрачнее, чем прежде. Она обдирала остатки обоев в коридоре с таким видом, как будто сдирала кожу со своего злейшего врага. Во всяком случае, ремонт пошел своим чередом, а как говорил выдающийся сатирик, ремонт — это не процесс, а состояние. Его нельзя закончить, его можно только прекратить.

В один из дней, проходивших под знаком ремонта в Вениной квартире, образцовая ячейка общества в составе консьержкиной племянницы Люси и ее тщедушного спутника, двигалась в направлении своего рабочего места Прохор, спотыкаясь и тяжело вздыхая, тащил мешок с обоями и клеем, Люська подгоняла его, чередуя методы морального и физического воздействия.

— Двигайся, ты, урод беспозвоночный! приговаривала она, тыкая в сожителя толстым пальцем. — Послал же мне бог такого редкостного козлину! Этак мы и до вечера не доберемся! А нам еще работать надо, обои клеить, причем желательно мимо стены не промахнуться!

— А ты, Люся, могла бы в кои-то веки и войти в мое положение, — тяжело вздыхал Прохор, неуверенно переставляя ноги и придерживаясь за стену.

— С какой это радости?

— Знаешь ведь, как человек невыносимо страдает, ежели ему с утра не дать поправить здоровье.., а то ведь обои клеить — работа тонкая, а если у человека руки дрожат, очень трудно соблю.., собле.., соблюсти вертикальность!

— Нечего было с вечера нажираться, как свинья! — досадливо парировала Люся. — И где ты только, урод, раздобыл ее, проклятую…

— Природа — она свое возьмет! — солидно ответил Прохор, назидательно подняв палец.

Это было его ошибкой, так как незапланированное движение нарушило хрупкое равновесие его организма, и Прохор едва не свалился, рассыпав все свое производственное снаряжение. Люся с привычной ловкостью успела предотвратить катастрофу, подхватила Прохора за воротник и уверенно подтолкнула его к двери подъезда.

— Ну вот, урод полорогий, и добрались! проговорила она, прислонив сожителя к стене и собираясь позвонить в дверь.