Начальство бросило трубку, и тотчас в кабинет вошел старый друг Сеня Гудронов.

Судя по его выпученным глазам, нездоровой бледности и дрожащим рукам, он тоже маялся жесточайшим похмельем. От вида приятеля капитану Ананасову стало капельку легче.

— Нас на труп вызывают! — хрипло сказал Гудронов. — Одного мужика в собственной квартире зарезали.

— Эка невидаль! — вздохнул Ананасов.

В квартире Каретникова к тому времени уже побывал наряд милиции, вызвали слесаря, взломали дверь, убедились, что имеется труп примерно суточной давности, и машина следствия потихоньку завертелась.

Приехали эксперты, вызвали понятых, квартира наполнилась народом, так что когда явились Ананасов с Гудроновым, им ведено было начать обход квартир и опрос соседей.

Посовещавшись, начать решили с нижних квартир, заодно и пятно на потолке как следует разглядеть, а потом уже можно и с бульдогом побеседовать. Правда, при этом возникала существенная проблема: бульдог был французский, а Гудронов с Ананасовым французским языком не владели. Но бравые капитаны решили покамест об этом не думать и решать проблемы по мере их поступления.

Решительно нажав на кнопку звонка, капитан Ананасов сделал строгое лицо и повернулся к глазку. Однако открыли сразу. Капитан глянул и обомлел. Рядом раздался стон Гудронова.

На пороге стояло нечто в длинном черном одеянии, голова тоже была закрыта черным, глаза скрыты под очками. Да полно, есть ли там глаза? От страха бравым капитанам показалось, что под черным одеянием скрывается сама смерть, тем более что в руке монстр держал что-то блестящее, что с натяжкой можно было посчитать за косу. На самом деле это была ножка от торшера, которой Веня безуспешно пытался спихнуть кота с вешалки.

Милиционеры услышали, как чудовище глухо и угрожающе зарычало, это Вениамин спросил, что, собственно, им угодно в его квартире, просто из-под платка было плохо слышно. В это время котенок на вешалке почувствовал воздух свободы. Одним ловким прыжком он очутился на пороге, проскочил в дверь и понесся вниз по лестнице, а затем беспрепятственно выскочил из дома. Это ему удалось, так как дверь подъезда в связи с трагическими событиями была раскрыта настежь, а сама консьержка покинула свой пост, чтобы присоединиться к толпе любопытствующих соседей, отиравшихся на площадке возле квартиры убитого Каретникова, несмотря на то что участковый строго советовал им расходиться по домам.

Надломленные вчерашним организмы капитанов не выдержали. Первым сдался Гудронов. С громким криком он бросился по лестнице вниз. Капитан Ананасов, бормоча что-то о чертовщине, побежал за ним, призывая коллегу вернуться. По пути они чуть не уронили поднимавшихся наверх маляршу Люську и ее спутника. Те стояли, окаменев от страха.

— Нечистая! — ахнул Прохор. — Сатана явился!

— Что ты несешь? — опомнилась Люська. Какой еще сатана?

— А кот? — спросил Прохор. — Кот-то черный!

— Да тебе померещилось все от водки! заявила Люська.

Но Прохор наотрез отказался войти в подозрительную квартиру.

Ремонт у Вениамина закончился нескоро, поскольку Прохор немедленно дал согласие на лечение от алкоголизма и добровольно записался на курс лекций по антиалкогольной психотерапии.

Черная машина похоронного агентства «Светлые воспоминания», в которой помимо угрюмого неразговорчивого водителя находились Лола и Маркиз, въехала на территорию Успенского кладбища и остановилась на площадке перед кладбищенской церковью.

— Как нам найти участок? — спросил Леня водителя, прежде чем выбраться из салона.

— Я вас сам туда отведу, — ответил немногословный мужчина, бросив на Леню подозрительный взгляд.

Леня понял, что водителю поручили не спускать с них глаз и непременно привезти обратно в «Светлые воспоминания». И что водитель сделает все, от него зависящее, чтобы выполнить это поручение.

— Тем лучше, — согласился он с широкой доверчивой улыбкой, — не придется блуждать по кладбищу! Зимой это удовольствие ниже среднего!

Даже в сопровождении водителя они довольно долго шли по запутанным кладбищенским дорожкам.

Зимнее кладбище — это самое унылое зрелище, какое только можно себе представить.

Ровные ряды заснеженных могил на новых участках, покосившиеся кресты и заброшенные памятники в старых частях навевали на немногочисленных посетителей погоста самые горестные раздумья. Летом, среди пышной зелени и разросшихся на могилах цветов, это зрелище не так трагично и вызывает в душе скорее легкую поэтичную грусть.