В это время Николас Варбюрг готовился к важной полицейской операции. Полчаса назад они выпустили из изолятора сумасшедшую итальянку, поверившего в своего живого бога. Клаудиа медленно шла по Проспекту со своей странной, застывшей на лице улыбкой. За ней шли сразу два серба-невидимки. Идею ловить сумасшедшего бога на живца подсказал им Зорич.

— Раз мы поймали маньяка, то почему не поймаем какого-то свихнувшегося придурка? — спросил он на очередном совещании. — Все равно она пойдет его кормить, это заложено у женщин в крови. Да и он уже без жратвы двое суток, оголодал, наверное.

Это показалось всем здравой идеей, но в успехе ее старый полицейский сомневался.

— Черт его знает, что у него в голове, — Варбюрг тяжело вздохнул, — Может, не захочет он больше есть, все-таки если этот придурок решил взорвать всех, то зачем ему жрать-то? Тут же нет логики.

— Какую логику ты хочешь найти у сумасшедшего, Ник? — Недоумевал Манштейн.

— Да, хочу. Сумасшедшую логику.

— Тогда выпускай живца. Всякая живая тварь ловится на себе подобную. Сумасшедшая сумасшедшего непременно найдет.

— Может, ты и прав, — согласился полицейский.

Проходные коридоры линкора, эти два Проспекта, в этот день были забиты людьми. Такую суматоху вызвали передвижные пункты подачи воды. Вообще то это были просто огромные баки, скоропалительные создания русских ремонтников. К каждому из них вода подавалась самыми что ни на есть примитивными, пластиковыми шлангами. Если еду каждый получал в прежней норме, то вода отпускалась теперь два раза в день по двести грамм на каждого. Душ не работал ни на одном корабле этой сборной конструкции.

Так что толкучка была, как на Манхэттене в дни рождественских закупок. Прошло полтора часа, а Клаудиа все так же бесцельно блуждала по кораблю. Сербы, а это были Огнен Вукич и Слободан Мирич, как обычно это бывало в скафандрах невидимости, обливались потом. Кроме того, им приходилось ежеминутно уворачиваться от идущих прямо на невидимок землян.

— Куда идет эта сука? — спросил Мирич по внутренней связи.

— Хрен его знает, — отозвался Вукич. — Она не пошла к себе в отсек, шляется по линкору битый час.

— Кажется, она его ищет.

— Скорее всего. Скорей бы нашла. Я сейчас просто утону от пота.

Вукич отскочил в сторону от прущей на него здоровущей негритянки, но при этом невольно сделал подножку одному из проходящих мимо китайцев. Тот, падая, свалил еще одного китайца, и те тут же начали выяснять отношения на своем птичьем языке.

— Сомневаюсь я, что мы вообще его найдем, — сказал Огнен.

— Почему?

— Неужели ты думаешь, что этот чертов подрывник решится ходить в открытую? — Продолжил свою мысль Вукич. — Его же все ищут.

— Когда ищут все, то не находит никто.

— Это тоже верно. Черт, как жарко! Сдохнуть можно в этом железе.

Наконец, Клаудиа остановилась, поглядела по сторонам, а потом подошла к временному пункту питания. Они приложила свой браслет, но, получив свою порцию каши, есть не стала, а с миской в руках снова пошла куда-то вдоль коридора.

— Кому-то она ее несет, — прокомментировал это ее действие Вукич.

— Похоже на то.

— Неужели Зорич был прав?

— Он всегда бывает прав.

К этому времени в рубке все было готово к торможению.

— Приготовиться к торможению, — скомандовал Маккормик. — Генерал, лезьте в ваш саркофаг.

— Я просто чувствую себя каким-то Тутанхамоном, — вздохнул Райт, но с помощью Жанны забрался в бокс, она закрыла прозрачную крышку, нажала на какую-то кнопку, и тело командующего обмякло, голова откинулась назад.

— Это что, действует как наркоз? — тихо спросил бывшую байкершу Лу Сен.

— Нет, тут целиком своя атмосфера, своя гравитация. Линкор может погибнуть, а этот саркофаг сохранит жизнь генералу еще года на два.

— С ума сойти!

— Выводим линкор на режим торможения, — объявил Маккормик. — Объявить всему личному составу.

Этим занялась Берта Хофман.

— Всем приготовиться к торможению, — сказала она в микрофон. — Всем слезть с нар, сесть на пол, нагнуть голову и обхватить живот руками.

Она говорила эту фразу на всех известных ей языках, и ее мерный голос вызвал на Ковчеге настоящий переполох. Никто уже не хотел испытать на себе тот выворачивающий тебя наружу эффект где-то на бегу. Все стремились занять какое-то наиболее устойчивое положение. Только один человек, Клаудиа Антониоли продолжала мерно двигаться вперед с все той же странной улыбкой на лице. Сейчас она двигалась вперед, к носу линкора. И сербы все яснее начали понимать, что та что-то ищет.