Варя спала, но, по предположениям Галины, должна была чувствовать себя лучше.

– Что так долго к нам не заглядывали, Пантелей Григорьевич? – посмеиваясь, спрашивала Галина.

Борис даже оглянулся – где тут такой Пантелей Григорьевич, а оказалось – это Саенко.

– Дела у меня были, Галина Онуфриевна, – солидно отвечал Саенко.

Опять она посмотрела на него долгим взглядом и рукой в муке поправила выбившиеся из-под платка волосы. Саенко уставился на след от муки, оставшийся на виске, и замолчал.

– Вы уж извините, – кашлянул Борис, – но как будет насчет сестры? Что дальше-то делать будем?

– А что делать? – Саенко с неудовольствием оторвался от созерцания темных глаз. – Оставаться нам здесь надолго никак нельзя, потому как очень торопимся. Ее с собой не потащим – куда же слабую-то? Да и не место женщине там, куда мы едем.

Борис понял, что имел в виду Саенко: не место Варе в рейде – там бои, бандиты кругом, да и свои казачки не подарок. А в Ценск они еще нескоро попадут.

– Не беспокойтесь, ваше благородие, – с усмешкой сказала Галина, – уж если такая будет от Пантелея Григорьевича просьба, то я уж за сестрицей вашей пригляжу, на ноги поставлю. А потом, даст Бог, заедете за ней и заберете.

До вечера Борис сидел рядом с Вариной постелью и смотрел на бледное лицо с темными кругами вокруг глаз. Потерю ребенка она восприняла довольно спокойно.

– Не время сейчас, – шепнула тихонько, – да и Бог с ним, с Черкизом этим, незачем семя его на свете оставлять, не тот он был человек, от кого детей рожать нужно. Тебя вот только подвела, задержала.

– Сиди здесь и с места не двигайся, – строго наказал ей Борис при расставании. – Галина – женщина надежная, ничего с тобой не случится.

Она доверчиво кивнула, но на душе у Бориса скребли кошки. Саенко тоже всю дорогу был мрачен и молчалив, а на провокационное высказывание Бориса о том, что такую красивую женщину, как Галина, нельзя надолго одну оставлять, а то уведут, посмотрел волком, но ничего не ответил.

Ехали всю ночь, а на рассвете услышали звуки боя.

– Интересно, кто там с кем воюет? – сам себе задал вопрос Борис. – Не наши ли?

– Не, бой-то маленький, орудий не слыхать, хотя… – Саенко прислушался, – пулемет работает, «льюис».

Они сделали большой крюк, чтобы подойти к деревне со стороны рощи и не маячить в степи у всех на виду.

– Тихо, ваше благородие, – встрепенулся вдруг Саенко, – неспокойно мне чего-то…

– Чего уж тут спокойного, когда бой рядом! По всему видать, что наши это с махновцами дерутся, для красных тут далековато будет. – И Борис послал свою кобылу вперед.

– Краешком вон той поляны пройдем, да в роще и обождем, – бубнил сзади Саенко, – чую я, беда близко.

И накликал. Из кустов вдруг неожиданно стеганули по ним из пулемета. Как потом понял Борис, бой с махновцами был в стороне, а тут оказалась засада на случай, если белые прорвутся. Увидев двух конных, пулеметчик в засаде не разобрался и со страху дал очередь, тем самым обнаружив себя. Как видно, пулеметчик был неопытный, потому что пули не причинили Борису с Саенко особого вреда. Однако лошади испугались и понесли всадников прямо навстречу беспорядочно отступавшим махновцам. В отряде примерно было человек семьдесят, навскидку определил Борис. Одуревший пулеметчик садил и садил им вслед, не видя, что близко свои.

– Мама моя, вот попали-то! – заорал Саенко. – В сторону, в сторону забирай, ваше благородие!

И тут Борис почувствовал, что лошадь под ним покачнулась. Шестым чувством он понял, на какой бок она сейчас упадет, и вытащил ногу из стремени, так что, когда кобыла грузно упала в пожелтевшую траву, Борис вскочил, невредимый. Пулеметчик наконец замолчал, махновцы же, малость очухавшись, заметили двух конных.

– Спасаться надо, делай, как махновец в том бою! – кричал Саенко.

Борис вспомнил, что видел в одном из боев, когда жив еще был полковник Азаров. Они стреляли картечью, и под одним из махновцев убили лошадь. Наступали уже казаки, но махновец ухватился за хвост жеребца своего товарища, и это помогло ему убежать от казаков. Борис ухватился за хвост лошади Саенко и, делая огромные скачки, побежал что было сил.

– Быстрее надо, ваше благородие, – подгонял Саенко, – а то конец нам.

Борис не отвечал, чтобы не сбиться с дыхания, только зло сверкал глазами: куда уж быстрее! Махновцы приближались, и тут выскочила из деревни конница белых.

– Наши! – обрадованно заорал Саенко, заметив, как сверкнул погон на плече офицера.

Кавалеристы, человек сорок, шли ровно, с шашками наголо. Они без труда догнали махновцев и частью порубили, частью обезоружили, сбили с лошадей и взяли в плен. Победа далась им с такой легкостью, потому что махновцы устремились за Борисом с Саенко, то есть свернули в сторону, также в сторону свернули и преследующие. И совершенно случайно получилась такая позиция, что между пулеметчиком в засаде и белыми находились махновцы. Пулемет молчал, это решило исход боя.