Плотный господин отодвинулся в теплую глубину тамбура, где было хоть и душно, но как-то спокойнее. В это время дверь тамбура отворилась, и на пороге появился тот самый молодой казак, который следовал за брезгливым господином по вагону. Переглянувшись с унтер-офицером из калмыков, казак плотно закрыл за собой дверь и, шагнув к плотному господину, с ласковым укором сказал:

– Нехорошо, ваше благородие.

– Что такое? – высокомерно проговорил господин, поворотившись к казаку, но тот подошел к нему совсем близко, ухватил за отворот шинели и могучей рукой подтолкнул к распахнутому проему вагонной двери, к тоскливому степному ветру и ритмичному грохоту убегающих под колеса рельсов. Высокомерный господин попытался ухватиться за что-нибудь, но казак так хитро держал его своей рукой, что господин оказался совершенно беспомощен. Он скосил глаза на стремительно несущуюся под ним насыпь и с ужасом подумал, что сейчас, вот сейчас казак разожмет руку, отпустит шинель, и немолодое нездоровое тело на страшной скорости грянет вниз, на насыпь или под колеса. Думать об этом ужасно не хотелось.

– Что вам нужно?! – пролепетал господин еле слышно слабым от страха голосом.

– Куда едем, Георгий Ардальонович? – невозмутимо спросил приблизившийся унтер-офицер.

Таким тоном он мог бы спросить попутчика в самой мирной, самой привычной обстановке. Эта будничность вопроса особенно испугала Георгия Ардальоновича. И еще больше испугало его то, что этот совершенно незнакомый ему унтер знает его имя-отчество… Значит, отпадала слабая надежда на то, что эти двое – обычные грабители и удовлетворятся его вещмешком… Хотя и в мешке было немало важного, немало такого, за что его очень даже могли убить. Но раз его знают по имени – это может быть только одно: провал.

– Так куда же едем? – повторил калмык свой вопрос, и чтобы вопрос этот стал еще более доходчив, казак подальше выдвинул Георгия Ардальоновича за пределы вагона в степной тоскливый ветер.

– В Ценск… – еле слышно выговорил несчастный.

Несмотря на то что говорил он тихо, страшный калмык вполне его расслышал и удовлетворенно кивнул. Казак тут же подтянул его поближе, поощряя за правильный ответ.

– А к кому мы едем? – задал калмык новый вопрос.

Георгий Ардальонович растерянно молчал, и казак снова высунул его подальше.

– Едет он к своим коллегам по петлюровскому подполью, – послышался из темного угла тамбура негромкий, хорошо поставленный голос. А Георгий Ардальонович и не заметил, что там стоит еще один человек. – Это мы и так знаем, это нам неинтересно, – продолжал невидимый человек из темноты, – а интересно нам другое. Нам интересно, кто его должен встречать и где, какой пароль и что уважаемый Георгий Ардальонович везет в своем вещмешке. Он нам сейчас все расскажет, у него и в мыслях нет что-то утаить, он только очень перетрусил, и поэтому язык у него прилип к гортани. Правда, Георгий Ардальонович?

– Пра-а-авда… – дрожащим голосом ответил несчастный господин. Его била крупная дрожь, а тело от страха стало мягким, как тряпичная кукла.

– Это хорошо, что он такой трус, – продолжал голос из темноты, – он нам будет говорить правду, только правду и всю правду… Итак, господин Синяго, давайте по пунктам. В Ценске вас встретят прямо на вокзале?

– На вокзале… – как эхо повторил Георгий Ардальонович.

– Кто?

– Не… не знаю…

– Верю. Они к вам сами подойдут?

– Д-да…

– Как узнают?

– Траурная лента на рукаве офицерской шинели… Лента у меня в вещмешке приготовлена.

– Очень хорошо. Еще какие-нибудь приметы есть?

– Нет, больше ничего.

– Что они должны сказать?

– «Не нужна ли господину полковнику удобная квартира?»

– Ответ?

– «Извольте, только чтоб без тараканов».

– В лицо вас кто-нибудь из здешних знает?

– Нет, но им передали словесное описание.

– Что вы должны им передать и в какой момент?

– Передавать только хозяину конспиративной квартиры, куда меня привезут. В вещмешке у меня листовки, личное письмо от Петлюры, деньги, инструкция для здешнего подполья…

– Вот и славно, – донесся вполне доброжелательный голос из темного угла тамбура. – Как вы думаете, Ельдигеев, наш новый друг говорил нам правду?

Унтер-офицер из калмыков, к которому, по всей видимости, был адресован вопрос, откашлялся и ответил:

– Так точно, ваше высокородие, он говорит правду.

– Видите, Георгий Ардальонович, господин Ельдигеев вам верит. А он в этом смысле большой специалист, ему очень часто приходится заставлять людей говорить правду. И я, честно говоря, тоже считаю, что вы говорили правду – слишком уж вы боитесь, чтобы врать… Да, господин Синяго, вы говорили правду, и только правду… Но вот всю ли правду? Может быть, вы что-то важное от нас утаили?

– Нет-нет, – поспешно заверил Георгий Ардальонович своего собеседника и тут же прикусил язык: если он все сказал, то он вроде бы уже и не нужен…

– А мне все же кажется, вы скрыли от нас одну очень важную вещь, – голос из темноты звучал еще более зловеще, – вы не сказали нам, как зовут вашего человека, который погубил отряд генерала Дзагоева. Как зовут вашего человека, засланного в отряд?

– Я… я не знаю… – пролепетал Синяго чуть слышно, – эта информация чересчур важна, и наши здешние люди не рисковали передавать ее, пользуясь случайными и ненадежными каналами. Я должен был узнать это у них лично, при встрече.