Шрифт:
Его встречает всего один охранник. Мередит предъявляет ему удостоверение агента ФБР и бежит к лифтам. Нажимая кнопки, он одновременно ищет другой выход из вестибюля. Тут он замечает стеклянные двери, а за ними переход в другой корпус и устремляется туда. Из-за колонны появляется один из его преследователей. В руках он держит пистолет. Легким прикосновением Алекс приводит в действие магнитофон.
– Старый трюк, Мередит, – говорит ему агент. – И вы не очень ловко его проделали.
– Вы – палачи, гуверовские палачи! – в панике вопит Алекс.
Крики Мередита выводят агента ФБР из равновесия, ведь их могут услышать, и он отвлекается на несколько секунд. И в это короткое мгновение Мередит предпринимает самые решительные действия, на которые раньше не был способен. Он бросается на агента с пистолетом. Начинается жестокая схватка. Звучат два выстрела: первым из них ранен в плечо Алекс, вторым – убит агент ФБР. Мередит, пошатываясь, бредет по переходу, а к стеклянным дверям подбегает второй агент ФБР.
Через соседний корпус Мередит попадает на улицу. Он останавливает такси, опускается на заднее сиденье и называет водителю адрес.
В Маклин он приезжает почти в бессознательном состоянии. С трудом подходит к двери дома, нажимает кнопку звонка. Ему открывает бывший член правительства, который здесь живет.
– Я ранен. В кармане у меня магнитофон. Там все записано, – говорит Мередит и теряет сознание.
Проснувшись, он обнаруживает, что лежит в темной комнате на диване. У него перебинтованы грудь и плечо. Из-за закрытой двери доносятся чьи-то голоса. Мередит поднимается с дивана, по стене добирается до двери и приоткрывает ее. Ом видит, что за большим столом сидят бывший член правительства, журналистка и Алан Лонг. Сенатора нет.
Магнитофон Алекса лежит около бывшего члена правительства, который разговаривает с Лонгом:
– Вы знали об этих группах убийц?
– Ходили какие-то слухи, – осторожно отвечает Лонг. – Но я не был связан с этим…
– Уж не пытаетесь ли вы спасти свою шкуру?
– Что ее спасать? Если они узнают, что я сделал и делаю, мне и так конец.
– Поэтому вернемся к отрядам смерти, – говорит журналистка. – Что вы слышали о них?
– Ничего конкретного, – отвечает Лонг. – Никаких доказательств. Гувер не допускает утечки информации. Все происходит в обстановке строжайшей секретности. Человек не знает даже, что делается в соседнем кабинете. Каждый только одно из звеньев цепи…
– Как в гестапо! – пояснила журналистка.
– И все же вы что-нибудь слышали об этих группах? – настойчиво спрашивает бывший член правительства.
– Только то, что были бы приняты окончательные решения, если бы план не удался.
Журналистка закрывает глаза от ужаса и шепчет:
– Окончательные решения… О боже!
– Если нам недоставало последнего, самого убедительного, оправдания, – говорит бывший член правительства, – то теперь оно у нас, кажется, есть. Через две недели Гувер будет убит, а его досье – изъяты.
– Нет! – Алекс с силой толкает дверь, и она ударяется о стену. – Вы не можете так поступить! У вас есть необходимые доказательства, чтобы привлечь Гувера к суду. Пусть он предстанет перед судом и выслушает приговор страны.
– Вы не понимаете создавшегося положения, – возражает бывший член правительства. – В стране нет такого суда, нет такого судьи, нет такого члена конгресса, которые могли бы организовать судебный процесс над ним. Даже президент и вся его администрация не в состоянии сделать это.
– Ведь есть же законы!
– Есть досье, – мягко напоминает журналистка. – Те, кто осмелится на какой-либо шаг, будут скомпрометированы… И сделают это те, кто предпочтет выжить, а не бороться…
Мередит видит устремленные на него холодные взгляды. В них нет сочувствия.
– Значит, вы сами не лучше, чем он, – говорит Алекс, понимая, что, если ему удастся вырваться из этого дома, его опять начнут преследовать.
Ченселор выронил из рук карандаш – он вдруг почувствовал, что в дверях стоит Элисон. Она была в голубом банном халате и смотрела на него с улыбкой. В ее взгляде сквозила теплота, и он был благодарен ей за это.
– Я ведь стою здесь уже несколько минут, а ты и не замечаешь меня.