Оба снова замолчали. Приблизившись к перекрестку, майор притормозил, потом свернул налево и выехал на дорогу, ведущую к Бетесде.

– Подождите минутку, – попросил Ченселор, дотрагиваясь до руки доктора.

Непонятное чувство тревоги, зародившееся у него в мозгу еще на стоянке у ресторана, снова вернулось.

Питер вспомнил беседы с бывшими разведчиками, с которыми он встречался два с половиной года назад, когда работал над романом «Контрудар!». В памяти всплыли их рассказы о технике слежки, используемой ЦРУ.

– В чем дело? – спросил Браун.

– Если за нами следили, то почему мы до сих пор об этом не догадались? А ведь мы предполагали слежку и старались быть осторожными.

– О чем вы говорите?

– Съезжайте на обочину, – прервал доктора Ченселор. В его голосе сквозила тревога. – У вас есть электрофонарь?

– Конечно. Он лежит в отделении для перчаток, – ответил Браун, съезжая с асфальта.

Захватив фонарь, Питер вылез из машины и направился к багажнику. Улегшись на землю, он зажег свет и пополз под шасси.

– Вот они! – послышался из-под машины его голос. – Дайте сумку с инструментом и гаечный ключ.

Взяв инструмент, он снова исчез под машиной. Из-под заднего моста донесся металлический скрежет. Когда Питер вылез, в левой руке он держал две маленькие металлические коробочки:

– Передатчики – основной и запасной! Вот почему мы не замечали слежки. Они могли ехать за нами на расстоянии трех-пяти миль и точно знать, куда мы направляемся. Им достаточно было дождаться нужного момента, чтобы узнать, куда мы держим путь, где и с кем встречаемся. – После небольшой паузы Ченселор мрачно добавил: – Но я разгадал их секрет. Теперь они нас потеряют. Можно ехать в Бетесду.

– Я передумал, – заявил Браун, когда они выехали на обсаженную деревьями улицу, на которой жил Рамирес. – Мы пойдем к нему вместе.

– Не нужно этого делать, – возразил Питер. – Высадите меня на следующем углу, и я пройдусь пешком до дома генерала.

– Вам не приходило в голову, что он может попытаться вас убить? Я – другое дело: он ждет меня, мы носим одинаковую форму.

– Именно поэтому он меня и не убьет. Я скажу ему правду. Дам понять, что вы меня ждете, что, если я не вернусь, вы расскажете кому следует историю с Часоном, и тогда им всем конец.

Доехав до угла, Браун затормозил:

– Ваш план рассчитан на рационально мыслящего человека, но вы идете к Рамиресу. И если в Часоне действительно случилось то, что мы предполагаем…

– Я точно знаю, что все было именно так, – прервал доктора Ченселор.

– Хорошо. Будем исходить из того, что это правда. Тогда тем более вам угрожает опасность. Не забывайте, Рамирес – военный. Если он не захочет примириться с тем, что ему грозит в случае разоблачения, он попытается уйти из жизни, прихватив с собой и вас.

– Неужели самоубийство? – с недоверием спросил Питер.

– Среди военных не принято публично обсуждать эту проблему, – ответил Браун, останавливая машину, – но число самоубийств в армии крайне велико.

Некоторые даже считают, что в этом сказывается специфика профессии. Я раньше не спрашивал об этом, но все-таки ответьте: у вас есть пистолет?

– Нет. Вообще-то был, но патроны кончились, а пополнить их запас я так и не собрался.

Браун дотянулся до своего чемоданчика, порылся в одном из его карманов и вытащил маленький револьвер:

– Возьмите этот. Врачам тоже выдают оружие, потому что мы носим с собой наркотики. Желаю удачи. Буду вас ждать.

Как только Ченселор ступил на вымощенную каменными плитами дорожку, он сразу увидел Рамиреса. Стоя у окна, тот с удивлением глядел на Питера, но никаких признаков паники или хотя бы растерянности на его лице заметно не было. Генерал опустил занавеску и отошел от окна. Питер поднялся по ступенькам на крыльцо и позвонил.

Дверь открылась. Генерал сурово смотрел на незваного гостя.

– Добрый вечер, генерал. Майор Браун приносит свои извинения. Документы о событиях под Часоном настолько потрясли его, что он не захотел говорить с вами. Он ждет меня в квартале отсюда.

– Я так и думал, – неопределенно заметил Рамирес. – У доктора короткая память. Или он думает, что все всё забыли? В Корее он начал с санитара, но впоследствии сумел завести роман с дочерью генерала. Потом Макэндрю сделал этого недоучку врачом.

Рамирес посмотрел куда-то мимо Ченселора и дважды рубанул воздух рукой.