– Думаете, что там вы найдете ответ?

– Да. Часон превратился в нечто вроде культа. Я слышал, как умирающий человек выкрикивал это слово. Казалось, будто он с радостью жертвует своей жизнью. Вряд ли я ошибаюсь.

– Ладно, – кивнул Браун в знак согласия. – Но почему в основе этой жертвенности не может лежать жажда мести? Возмездие за то, что сделала жена Макэндрю. – Браун виновато взглянул на Элисон. – Она это сделала не по своей воле, но те, кто жаждет мести, не знают этого.

– Вот именно, – прервал его Питер. – Привлечены фанатики, с готовностью идущие на смерть, рядовые исполнители, а не их руководители. Им ничего не известно о матери Элисон. Вы сами только что пришли к такому выводу. Да и Рамирес это подтвердил. Эксперименты проводились в строжайшей тайне. О них знали немногие. Здесь не прослеживается никакой связи.

– Но вы обнаружили ее… с помощью Рамиреса.

– Они и рассчитывали на это, полагая, что мое «открытие» меня вполне устраивает. А в Часоне произошло что-то еще. Варак подозревал, что тут что-то не так, хотя не смог объяснить, что именно, и назвал все это приманкой.

– Приманкой?

– Да. То же место действия, но другие действующие лица. Макэндрю не имел никакого отношения к деятельности своей жены. Разорванный старый пеньюар на полу кабинета в доме Макэндрю, разбитые флаконы с духами – все это было предназначено для того, чтобы сбить меня со следа и заставить сосредоточить внимание на несчастной женщине, ставшей жертвой медицины. Я было клюнул на это, однако быстро убедился, что ошибся. Дело совсем не в ней.

– Откуда вы все это знаете? Почему так уверены?

– Да потому, черт побери, что сам все это придумал. В книгах.

– В книгах? Опомнитесь, Питер, это не вымысел.

– Я бы мог ответить вам, да боюсь, что вы свяжете меня и отправите в психиатрическую клинику на обследование. Лучше найдите мне как можно больше людей, переживших Часон.

Майор Филипп Браун разглядывал справку, составленную им после утренней консультации. Он был доволен собой. В справке говорилось об угрожающих явлениях, но составлена она была так, чтобы не вызвать лишнюю тревогу. С помощью такого документа он сможет получить доступ к тысячам личных дел, представляющих собой фотокопии, в которых указаны местонахождение и краткая история болезни инвалидов, помещенных в разбросанные по всей стране госпитали для ветеранов войны. В справке выдвигалась гипотеза, будто у целого ряда инвалидов старшего возраста разрушение внутренних тканей органов происходило быстрее, чем это бывает обычно в процессе старения организма. Все эти инвалиды когда-то служили в Корее, в провинции Чаган или неподалеку от нее. Вполне вероятно, что в их кровь попал вирус, который хотя и считался бездействующим, но в действительности оказался молекулярно-активным. В справке выдвигалась гипотеза, что этим вирусом был «гинобиус», микроскопический антиген, переносчиком которого являются некоторые виды насекомых, обитающих в провинции Чаган. В заключение давалась рекомендация по мере возможности продолжать изучение вируса.

Все, о чем говорилось в справке, было псевдонаучным вздором. Майор понятия не имел о том, что такое «гинобиус», но имел все основания полагать, что раз он придумал его, то никто не посмеет поставить под сомнение его «открытие». Со справкой в руке Фил направился в хранилище микрофильмов.

В разговоре со старшим сержантом, который заведовал хранилищем, Браун не упомянул о Часоне. Напротив, он предоставил возможность самому сержанту подобрать для него материалы. Тот подошел к своей миссии детектива с полной ответственностью: он исчез среди металлических стеллажей и вернулся с микрофильмами.

Спустя три с половиной часа Браун растерянно смотрел последний кадр на экране. Он уже давно снял мундир и повесил его на спинку стула, расслабил галстук и расстегнул воротник рубашки. Он был ошеломлен. Просмотрев сотни кадров, он не обнаружил даже намека на Часон. Можно было подумать, что никакого Часона вообще никогда не существовало, поэтому там ничего и произойти не могло. Во всяком случае, если верить микрофильмам, хранившимся в госпитале Уолтер Рид, дело обстояло именно так.

Браун встал и отнес ролики с пленкой сержанту. Он понимал, что необходимо соблюдать осторожность, но приходилось рисковать, так как он зашел в тупик.

– Я обнаружил для себя много полезного, – сказал он, – но, думаю, это не все. Подвижные лаборатории обнаружили «гинобиус» в окрестностях Пхеньяна. В некоторых материалах лабораторий имеются ссылки на район или провинцию Часон. Нет ли у вас указателя?

Сержант отреагировал мгновенно – по его глазам было видно, что о Часоне он слышал.

– Часон? Да, сэр, это название мне знакомо. Я встречал его совсем недавно. Только вот где?

От волнения кровь у Брауна побежала по жилам быстрее.

– Это может оказаться очень важным, сержант. Еще одно звено в спектрографе, но вдруг именно его нам недостает? Этот проклятый «гинобиус» просто зверь. Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить.

Сержант встал и подошел к конторке, сохраняя на лице озабоченное выражение:

– Кажется, где-то была отметка о передаче этих материалов. Вкладыш находится в крайней колонке справа. Это что-то необычное…

– А почему необычное?

– В эту колонку заносятся материалы, подлежащие передаче. Да, микрофильмы уже переданы. Многие пользуются нашим хранилищем…

– Не могли бы вы назвать точную дату передачи?

– День-два назад. Сейчас посмотрю.

Сержант достал с полки гроссбух в переплете с металлическими застежками:

– Вот, нашел. Вчера, во второй половине дня. Было передано двенадцать микрофильмов, и все о Часоне. По крайней мере, разумно, что они были переданы.

– Что вы имеете в виду?

– Понадобилось бы дня два, чтобы просмотреть все материалы. Я удивлен, что они так подобраны.

– Что вы хотите этим сказать?

– Закодированные указатели: «Совершенно секретно», «В интересах национальной безопасности». Вам понадобится основной каталог, чтобы найти эти микрофильмы. И хотя вы врач, вам их не выдадут.