– Я пытался как можно мягче объяснить вам, что мы вынуждены вас убить.

– Почему же вы не сделали этого раньше?

– Вначале мы пытались, однако потом передумали. Когда вы приступили к роману о Гувере, стало необходимо доказать, что вы сумасшедший. Кое-кто успел прочесть то, что было вами написано, но кто именно, мы не знали. Дело в том, что вы были удивительно близки к истине, а мы не могли допустить, чтобы вы открыли тайну, связанную с досье Гувера. Страна должна верить в то, что они уничтожены. Вы же доказывали обратное. К счастью, ваше поведение давало основания считать вас безумным. Хотя вы и не погибли в автомобильной катастрофе, но получили тяжелую травму головы и потеряли любимую женщину. Ваше выздоровление шло необычайно медленно. В ваших книгах прослеживается склонность параноика всюду подозревать заговоры. Наконец, последним доказательством вашей неуравновешенности…

– Последним доказательством? – прервал Сазерленда Питер, ошеломленный его формулировкой.

– Да, последним… – продолжал судья, – послужило ваше заявление о моей смерти. Нечего и говорить, как это меня позабавило. Я виделся с вами лишь однажды, и в моей памяти мало что сохранилось от этой встречи. Вы и тогда произвели на меня впечатление безумца, маньяка, и я тут же выкинул вас из головы.

– Маньяк? – повторил Питер. – В ФБР есть свои маньяки, наследники Гувера. Они с вами заодно?

– Трое из них. Они даже не понимали, что это недолговременный союз. На какое-то время у нас действительно была общая цель – досье Гувера. Правда, они не догадывались, что вторая половина досье не уничтожена, а находится у нас. Нам нужны были люди с репутацией фанатиков. Имелось в виду, что они будут пойманы и убиты, а попавшие в их руки досье исчезнут вместе с ними. Они нужны были также для того, чтобы загнать вас на край пропасти. Если бы они при этом перешли намеченный рубеж и убили вас, вся вина легла бы на них. С нашей точки зрения, вы совершенно безвредный человек, только слишком любите совать нос не в свои дела. Но они восприняли вас всерьез.

– Значит, вы собираетесь меня убить, иначе вы не рассказывали бы всего этого, – проговорил Питер совершенно спокойным, каким-то отрешенным голосом.

– Я не бесчувственный. И лично у меня нет желания лишать вас жизни. Поверьте, мне не доставит это никакого удовольствия. Но я вынужден пойти на это. Самое большее, что я могу для вас сделать, – это удовлетворить ваше любопытство. И еще одно. У меня есть предложение…

– Предложение?

– Я готов сохранить жизнь вашей женщине. У нас нет причин убивать ее. А если она и знает что-то, то ей об этом рассказал писатель, который осознал свое безумие и покончил жизнь самоубийством. Всем известно, что он часто впадал в депрессию, а в таком состоянии человек теряет ощущение реальности. Весьма распространенное среди творческих людей психическое заболевание.

– Благодарю. Мне очень лестно быть причисленным к разряду людей творческих. Я, правда, не совсем уверен, справедливо ли это, – поклонился Ченселор, удивляясь собственному спокойствию. – Что вы потребуете взамен? Я согласен на любые условия.

– Где сейчас О’Брайен?

– Что вы сказали?.. – с трудом выдавил из себя Питер.

– Где О’Брайен? Вы звонили ему от Рамиреса? В полицию и в ФБР он не обращался. Мы узнали бы об этом. Так где он?

Питер внимательно следил за глазами Сазерленда. «Вспомни о придуманных тобой событиях! – приказал он себе. – Пусть ничтожный, но это все-таки шанс…»

– Если я скажу вам, где он, какие вы дадите гарантии, что сохраните жизнь Элисон Макэндрю?

– Абсолютно никаких. Только мое слово.

– Ваше слово? Да это вы сумасшедший! Чего стоит слово человека, предавшего своих друзей, Инвер Брасс?

– Вы ошибаетесь. Это не предательство. Инвер Брасс была создана для того, чтобы помогать стране в наиболее тяжелые для нее моменты. Помогать женщинам и мужчинам, всем без исключения, потому что Америка – страна для всех. Но теперь совершенно очевидно, что Америка – не для всех одинакова и добровольно страной всеобщего равенства никогда не станет. Надо заставить ее стать таковой. Америка предала меня. Меня и миллионы моих собратьев. Сейчас-то я понимаю это. Однако мои нравственные устои ничуть не поколебались. Моя честь всегда будет со мной. Я умею держать слово.

Питер лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. Было только одно место, куда О’Брайен мог отправиться после событий в Чесапикском заливе. Они заранее договорились, что, если возникнет подобная ситуация, агент должен ждать вестей от Элисон и Питера в мотеле Ошен-Сити. Больше ему деться некуда.

«Вспомни о придуманных тобой событиях! Ждать помощи неоткуда».

В романе «Контрудар!» Питер описал ситуацию, когда с помощью телефонного разговора удается договориться о побеге. Очень простой прием: попавший в западню человек произносит в трубку несколько фраз. Те, кто держит его в плену, считают их вполне логичными. Для собеседника же на другом конце провода эти фразы кажутся бессмысленными, но в них – указание конкретного места встречи. Собеседнику остается лишь вовремя прибыть туда.

– Хорошо. Предлагаю сделку, – сказал Питер. – О’Брайена за дочь Макэндрю.

– Согласен, но майора Брауна эта сделка не касается. Он наш в любом случае.

– Вы и о нем знаете?

– Конечно. Как только он запросил информацию о Часоне в вычислительном центре, нам сразу же стало об этом известно.

– Понимаю. Вы убьете его?

– Посмотрим. Мы еще не знаем, что он за человек, может, просто направим его работать куда-нибудь подальше, в какой-нибудь госпиталь за тысячу миль отсюда. Мы не убиваем всех подряд.