Я видел, как устала и проголодалась матушка за этот утомительный день, как загорелась она надеждой, найдя нового друга, и не стал протестовать.

Оставив матушку сидеть у окна, мисс Квиллиам направилась в другой конец комнаты; при этом я заметил, какая она худенькая, совсем тростинка. Пройдя всего несколько шагов, она, к моему ужасу, пошатнулась и едва смогла вернуться на прежнее место.

Она морщилась, однако увидев, как мы испуганы, принудила себя улыбнуться:

— Я была больна, но теперь уже выздоровела и даже забыла о том, что плохо держусь на ногах.

— Я приготовлю чай, — сказал я. — Скажите, где что лежит.

Она согласилась, и, следуя ее указаниям, я вскипятил чайник в уголке огромного камина, где было собрано в кучку немного угля, и, пока чай заваривался, поджарил несколько тостов. Больше из еды и питья в доме ничего не было, за исключением кувшинчика молока и еще одного глиняного кувшина.

Позднее, за едой, мы с матушкой, отвечая на расспросы мисс Квиллиам, поведали ей в сжатом виде всю нашу историю, не упуская ничего важного, — разве что никто из нас как будто не счел необходимым упомянуть о документе, за которым охотятся некоторые люди. Я чувствовал себя отчасти виноватым за недоверие к другу, но разумным представлялось в любом случае держать язык за зубами.

Я заметил, что мисс Квиллиам ест очень мало, но, пока мы с матушкой еще угощались, она попросила меня:

— Не будешь ли ты любезен принести с каминной полки тот кувшин и стакан, что стоит рядом?

Я выполнил ее просьбу, и она отмерила немного себе в стакан со словами:

— Я убедилась, что меня это немного подкрепляет.

Она предложила матушке присоединиться, но та, робко взглянув на меня, отказалась.

Когда мы закончили, мисс Квиллиам задала несколько вопросов, уместных и нисколько не назойливых. Потом она проговорила:

— Вы сказали, что у вас нет ни гроша, но я знаю, кое-что ценное у вас имеется. — Матушка тревожно посмотрела на меня, но успокоилась, когда мисс Квиллиам продолжила: — Я имею в виду платье, которое на вас надето, за него можно выручить несколько фунтов.

— Если на то пошло, у нас есть вещь куда более ценная… — начала матушка.

Испугавшись, что она все же решила упомянуть кодицилл, я поспешил вмешаться:

— Да, в самом деле. Мама, покажи мисс Квиллиам медальон.

— Не это, Джонни, пожалуйста.

На ее лице выразилась внутренняя борьба, мисс Квиллиам переводила удивленный взгляд с меня на матушку и обратно.

Наконец матушка достала медальон, висевший у нее на шее, и показала его нашей хозяйке:

— Если необходимо, я могла бы его продать.

— Да-да. — Мисс Квиллиам с интересом изучила медальон. — За это уж точно можно получить несколько фунтов.

Взглянув на меня с упреком, матушка вернула медальон на место.

— А теперь о будущем, — проговорила мисс Квиллиам. — Я сделаю все, чтобы вам помочь. Но, как я предупреждала письме, я сама сижу на мели. Конечно, вы можете здесь оставаться сколько угодно, эта комната все равно для меня велика.

— Это очень любезно с вашей стороны, — поблагодарила матушка.

Мисс Квиллиам подняла глаза:

— Вовсе нет. Я так или иначе искала, кому сдать угол, вы для меня самые желанные жильцы. Вот кровать — она указала на соломенный матрас в углу, — а Джонни может спать в том чуланчике.

— Сколько составит наша доля квартирной платы? — спросил я.

— О Джонни, — вмешалась матушка, — мисс Квиллиам этого не имела в виду.

— Да нет же, имела, — уперся я.

— Мне бы очень хотелось, — сказала мисс Квиллиам, — чтобы я могла не брать с вас ничего. Но как насчет, скажем, двух шиллингов?

— Это очень немного, — ответил я. — Но нам и такая малость может оказаться не под силу, потому что я не знаю, как мы будем зарабатывать себе на жизнь.

— Вы говорили, эта женщина заказывала вам шитье, — обратилась мисс Квиллиам к моей матушке. — Среди моих соседей по площадке есть добрые люди, которые дают мне такую работу, может, найдут что-нибудь и для вас. Мистер Пичмент — портной, шьет готовое платье, они с женой очень ко мне добры. Уже несколько месяцев я зарабатываю тем, что помогаю им в надомной работе для магазина готового платья. Я им очень обязана, они спасли мне жизнь. Знаете, едва я успела здесь поселиться, как захворала, и миссис Пичмент меня выходила. Завтра я вас с ними познакомлю: может быть, они найдут для вас работу, во всяком случае, пока сезон не кончился.

— Вы очень добры. Но, выходит, вы больше не надеетесь устроиться гувернанткой? — удивленно спросила матушка.

Мисс Квиллиам словно бы не услышала вопроса, и матушка не стала его повторять, потому что и нам, и мисс Квиллиам еще очень многое хотелось выяснить.

Вскоре, однако, поскольку мы с матушкой устали, было решено, что нам пора спать. Для того, чтобы распаковать наши два узла и разложить вещи по местам, много времен не потребовалось; с нашими пожитками комната выглядела такой же пустой, как без них.