Она решила, что умирает, и хотела заплакать от страха: глупо умереть оттого, что хочешь и не можешь вдохнуть. Как ежик, который забыл, как дышать, и умер. Золотые колечки сменились зелеными, к ним добавился красный цвет, они плясали перед лицом, и корчили отвратительные рожи, пока, наконец, глаза не сфокусировалась на радужном цветке. Маринка со всхлипом втянула в себя воздух – как будто в солнечное сплетение воткнули лом, и вышел он с другой стороны через позвоночник. Она попробовала шевельнуться, но перелет-трава снова расползлась в стороны радужными колечками, и не сразу собралась обратно в круг.

Маринка отвела взгляд от светящегося цветка, но двинуть глазами в сторону не смогла – только слышала возню героя спецназа. Он убил Игоря? Мысль эта вместо злости и отчаянья принесла с собой только печаль, смертную тоску и горький привкус во рту. Вот и все. И бегство от старухи не помогло.

Глухой тяжелый стон медвежонка вернул ей надежду, но тоска и горечь почему-то не оставили ее. Черная сажа предрассветных сумерек плавала в воздухе, Маринка смотрела прямо перед собой, в мутный просвет на тропинке – в глаза последнему рассвету в своей жизни.

Из сумеречного мрака навстречу ей выступила черная фигура в широком балахоне с островерхим капюшоном. Человек-смерть. «Монах», охотник за семенами перелет-травы, безжалостный убийца... Черная фигура бесшумно шла по тропинке, и полы балахона двигались в такт ее широким шагам. Изнутри бархатно-черного провала на месте лица матово вспыхнули два бледно-зеленых зрачка.

Маринка не могла шевельнуться, в голове еще мутилось от удара об дерево, но она отлично осознавала, что это не сон и не видение – кошмар ее детства явился к ней наяву. И выбрал для этого рассвет двадцать девятого сентября. Он не даст ей прожить этот последний день. Время в этом мире – секунда, и узелок на ниточке ее судьбы подполз к этой секунде так близко, что можно сосчитать количество вдохов, которые ей осталось совершить.

Мерцающие холодным светом зрачки не были похожи на звериные, не призрак и не змей смотрел на нее из темноты, прячущей лицо. Человек. Человек-смерть.

Страха не было. Маринка смотрела в глаза своему убийце и не боялась его. Только смертная тоска комом стояла в горле. И мысли теснились в голове: ясные, отчетливые, словно написанные тушью на листе ватмана.

И с горечью Маринка поняла, чего не хватало в истории про монаха, рассказанной старухой. Если монах искал нужного человека, обрекая его на смерть, то он должен был быть уверен в том, что человек этот узнает о перелет-траве. Узнает, и пойдет ее искать. И у него будет «волшебный сосуд», чтобы ее приманить, и серебряная сетка, чтобы ее поймать...

Она знала, кого увидит, когда «монах» подошел поближе и откинул капюшон.

– Вяжите его крепче, – буднично посоветовал «человек-смерть» герою спецназа, – я надеюсь, вы его не убили?

– Не, оглушил. Он сейчас очнется.

– Постарайтесь действовать быстрей, у нас осталось несколько минут. Вы не чувствуете, поднимается ветер?

– Вам кажется, – хмыкнул Сергей, – пока все тихо.

– Значит, как договорились: сначала я унесу отсюда перелет-траву, потом заберу его, а после вернусь за вами, – Волох склонился над Игорем, скептически осматривая работу героя спецназа.

– Я бы предпочел, чтобы вы сначала забрали меня... – голос Сергея показался Маринке упрямым.

– Ну, вы же не собираетесь от меня бежать. Не делайте глупостей, я вам объяснил. Мне потребуется всего несколько минут. Я чувствую ветер. Быстрее. Старуха все рассчитала, как будто чуяла подвох.

Слезы готовы были хлынуть из глаз. Почему она не догадалась до этого по дороге? Когда еще можно было вернуться. Почему она безоговорочно поверила в неприкрытую ложь? Да прочитав листок о семенах перелет-травы, сразу можно было догадаться, зачем потомственный маг и целитель отправил их на ее поиски! И травка на второй день ткнула их в этот листок носом!

Маринка набрала в грудь побольше воздуха, отчего тут же сильно заломило под ребрами, и крикнула как могла громко:

– Убийца!

Крик получился хриплым и совсем тихим, но горло перехватил спазм, кулаки сжались сами собой и стукнули об землю:

– Убийца, убийца, убийца! – зарычала она и попыталась встать.

Ветер. Как только она выпрямилась, так сразу почувствовала ветер на лице. Он боится ветра, он боится старуху, и только Авдотья Кузьминична может им помочь! Она хотела выдать Маринку замуж, она наряжала ее, как куклу, она хотела продержать ее в избушке до тридцатого числа, чтобы «монах» не смог до нее дотянуться! Как она могла поверить Волоху?

Сергей достал из-за голенища свой здоровенный тесак, похожий на мачете, замахнулся, и Маринка подумала, что он хочет зарезать Игоря. Но он всего лишь отсек им половину сетки, в которую поймал медвежонка вместе с перелет-травой. И теперь пойманная травка билась у него в руках, как рыбка на крючке.

– Ну? – спросил герой спецназа, – вы согласны с тем, что это я принес вам перелет-траву?

Он немного помедлил, дожидаясь ответа, и не сразу протянул силок с цветком колдуну.

– Разумеется, – улыбнулся Волох.