Второй наряд тоже пришелся ей впору, только в нем она напоминала не царевну, а сестрицу-Аленушку. Но Маринку это уже не обрадовало. Все это – отвратительный, жестокий фарс, все это обман, пыль в глаза.

– Неужели не нравится? – Авдотья Кузьминична огорченно посмотрела ей в лицо.

– Нравится, – кивнула Маринка и попыталась улыбнуться, – очень красиво.

Переодевшись в спортивный костюм, она почувствовала себя лягушкой, которой не судьба превратиться в царевну.

С каждым часом Игорь нервничал все сильней. За двое суток старуха покидала избушку всего дважды – чтобы принести ему обед. Она наряжала Маринку, и Игорь видел, правда, только издали, в каком красивом платье старуха собирается положить ее в гроб. На следующий день, к вечеру, старая колдунья топила баню, но Игорь не рискнул приблизиться – из окошка она могла его увидеть. Пока Маринка мылась, он успел вернуться на поляну, вычистил и искупал кобылиц, искупался сам, и решил, что больше туда не вернется.

Если до рассвета старуха так никуда и не уйдет, ему не останется больше ничего, как украсть Маринку у нее на глазах. Это, конечно, проигрышный вариант, но ничего интересней Игорь придумать не смог. Волох больше не появлялся, и посоветоваться было не с кем. Оставалась, конечно, одна возможность: поговорить со старухой напрямую, сказать ей все, что он о ней думает, но, во-первых, старуха слишком хитра и легко обведет его вокруг пальца, а во-вторых, она еще и сильна, и запросто отправит его обратно на болото.

Рассвет приближался. Игорь уже собирался подобраться к темной избушке, в надежде, что старуха спит – в предрассветные часы сон самый крепкий. Но вовремя вспомнил, что утром сладко спят молодые, старики, напротив, просыпаются рано. И точно – не успел он выйти из-за кустов, в окошке загорелась свеча – старуха не спала. Он стиснул кулаки. Маринка не может спать в эту ночь. Если Волох рассказал ей то же, что и ему, она же просто не сможет заснуть! Можно было бы украсть ее, когда она пойдет умываться, а сейчас, из избушки, повернутой крыльцом к пропасти, этого сделать, очевидно, не удастся.

Но Волох говорил, что рано или поздно старухе придется покинуть избушку, чтобы подготовиться к обряду! Неужели, он ошибся? Неужели шансов не остается?

И в эту минуту четыре птичьи лапы пришли в движение, избушка повернулась вокруг своей оси, и на крыльце мелькнула высокая горбатая тень. Игорь затаил дыхание. Ну? Неужели!

В темноте он плохо видел, что делает старуха, и понял, что дождался, только когда до него донесся первый порыв ветра, вылетевший из-под богатырского посоха. Ему пришлось сесть на землю и взяться руками за многострадальные кусты – видно, им часто приходилось гнуться до земли от мощных вихрей, поднимающих старуху в небо.

Игорь дождался, когда ветер стихнет, чтобы полностью быть уверенным в том, что старуха уже далеко и не вернется. Он бегом вернулся к лесу, где его ждал Сивка, и вскочил на него верхом. Старуха не обманула: после того, как она пообещала, что конь будет его слушаться, Сивка ни разу не пробовал везти его туда, куда ему хочется, а честно исполнял приказания нового хозяина. Иначе бы Игорь просто не рискнул положиться на него в такую ответственную минуту.

Он влетел в ворота во весь опор и едва успел остановить коня перед избушкой, возвращенной старухой в исходное положение – крыльцом к пропасти. Ну? Сработает «нехитрое волшебство» Волоха, доступное каждому смертному? Игорь спешился, вытер мокрый от волнения лоб и остановился напротив «домовины».

– Встань по старому, как мать поставила, к лесу – задом, а ко мне – передом, – выговорил он с трудом, памятуя о том, что нельзя не только ничего пропустить, но и поменять слова местами, и топнул каблуком по земле.

Птичьи лапы неохотно задвигались, как будто чуяли, что не хозяин отдал им команду, но избушку крыльцом на юг все же развернули. Игорь взлетел по лестнице и дернул ручку двери: она оказалась не заперта.

В домике было темно, хоть глаз коли. Как в гробу. Игорь попробовал двигаться ощупью, но немедленно ударился лбом обо что-то твердое – под пальцами противно скрипнул мел. Это, наверное, печь.

– Маринка! – позвал он на всякий случай шепотом, но ему никто не отозвался. Он замер и прислушался: она сопела совсем рядом, она спала! Игорь сделал шаг на тихий звук ее дыхания, но ударился коленками об острый угол. Да, спички остались лежать у костра, в полиэтиленовом пакете. А стоило догадаться, что ночью темно, но он давно привык к постоянному свету перелет-травы. Она не только не последовала за ним в избушку, но и не стала светить в окошко, как будто знала, что он задумал нечто против ее хозяйки.