– Что, действительно не боишься? – спросила она.

Он покачал головой. Ручей бежал совсем недалеко, и на вид вода в нем была самой обыкновенной. Наверняка, такая же жгучая, как и старухино варево. Он опустился на колени, и зачерпнул воду пригоршней. Нет, и на вкус она оказалась совершенно обычной. Вода как вода.

– Ну? – спросил он, – и что теперь?

Маринка ничего не ответила, встала и пошла прочь.

– Эй! – крикнул Игорь, – погоди...

Сон. Сон и морок. Ее фигура растаяла в воздухе, а его голова налилась тяжестью и сама собой склонилась на траву. Оберег. Надо немедленно уколоть себя медвежьем когтем... Он протянул руку к свитеру, но она безвольно упала вниз.

Игорь поплыл в тяжелом тусклом забытьи, мучительно стараясь проснуться. Он слышал сквозь сон ржание Сивки, и чьи-то тяжелые шаги. Он чувствовал, как его обыскивают, но не мог шевельнуться. Он понимал, что происходит – у него забирают перелет-траву, он никогда не сможет выйти отсюда и увести с собой Маринку. Но отчаянье не помогло открыть глаз – тяжелые веки не слушались приказов, и никакое усилие воли не могло заставить их подняться.

А потом его трясли чьи-то руки, и даже пару раз хлестнули по щекам. Нет, он не мог проснуться. И только когда острый коготь впился в плечо, глаза распахнулись сами собой.

– Медвежонок! Что ты тут делаешь? Ты же мне обещал!

Маринка. Это была настоящая Маринка. В свадебном платье, а не в том, в котором он видел ее в последний раз. И на голове ее жемчугом горел венец в форме короны. Самая красивая девушка на свете. На этом и на том.

Он сел и огляделся. Рукав был пуст, и Сивки нигде не было видно.

– Я ничего не обещал, – ответил он, спросонья плохо понимая, что произошло.

– Медвежонок... – она осторожно ощупала его плечи и спину, – медвежонок, милый... Что она с тобой сделала, чтобы отправить сюда?

– Ничего. Она меня парила в бане... и заставила есть какую-то дрянь...

Маринка обняла его и положила голову ему на грудь. Это была настоящая Маринка, потому что сердце забилось громче и захотелось прижать ее к себе еще сильней.

– Моя Маринка... – шепнул он, потихоньку соображая, что случилось.

– Ты самый смелый, Медвежье Ухо. Я так боялась, что ты сюда придешь... Я же знала, что ты на все согласишься, потому что ты самый отважный, потому что ты настоящий индеец. Я не хотела, чтоб тебя мучили...

Игорь вспомнил, как чуть не разревелся от страха и усмехнулся про себя. Самый отважный, ничего не скажешь... Зато у него есть настоящий индейский лук, что, несомненно, роднит с настоящим индейцем. И тут реальность, случайно выплывшая из сонного марева, ударила по голове изо всех сил. Что толку в том, что он нашел ее? Если теперь они не смогут выйти отсюда! Что толку было идти сюда, и надеяться, и бояться! Он уснул, он проспал все на свете!

– Малыш, у меня украли травку и свели коня, – он на всякий случай отвернул левый рукав, чтобы удостовериться в том, что перелет-травы там на самом деле нет.

Она побледнела, поймала его за руку и посмотрела в лицо:

– Это что? Что?

Он даже не понял, почему она так испугалась, и думал, что она имеет ввиду отсутствие травки в рукаве.

– Ничего. Теперь ничего, – угрюмо ответил он, опустив голову.

– Где палец? Она изуродовала тебе руку!

Игорь успел забыть об этом, улыбнулся и погладил ее по голове:

– Это было совсем не страшно, честное слово. Он у меня в кармане. Ты слышала? У меня украли травку, а это куда как страшней. И если ты предложишь мне остаться здесь навсегда, то мне придется стрелять в тебя из лука.

– Почему?

– Потому что ты – четвертая Маринка, которая попадается мне на пути. И все они предлагали мне тут остаться.

– Нет, остаться я тебе не предложу, я не хочу, чтобы в меня стреляли из лука. Погоди, – Маринка вдруг задумалась, – ты хочешь сказать, что мы не сможем отсюда выбраться? Никогда?

– Ну, если не найдем того, кто украл травку, наверное, не сможем... – пробормотал Игорь и снова опустил голову. Чем он думал, когда пил эту воду? Где были его глаза?

– Я думаю, он уже на Калиновом мосту... – печально сказала Маринка, – почти все, кто сюда попал, в первые дни хотят вернуться. А некоторые годами сидят на берегу и ждут, когда их заберут отсюда. Ты и представить себе не можешь, как мне повезло. Если кто-нибудь узнает, что ты живой и пришел за мной, меня разорвут на клочки от зависти, а тебя – в надежде занять мое место.

– Ну, пока нам это не грозит. Травки-то у нас нет. И, наверное, ты права – она уже перенесла нового хозяина на ту сторону...

Игорь сжал губы, еще не вполне понимая, насколько страшно то, что произошло, не желая этого понимать.

– Погоди! Давай посмотрим, где она! У меня же есть блюдечко, Авдотья Кузьминична дала мне его с собой. Вот, смотри, и гребешок, который ты мне подарил... – Маринка вытащила непонятно откуда блюдце с серебряной амальгамой и костяной гребень, – как хорошо, что ты за мной пришел, Медвежье Ухо... я думала, этот гребешок – единственное, что мне от тебя осталось... Я думала, больше никогда тебя не увижу...