Сзади вскрикнула Маринка, но не испуганно, а злобно: наверное, это и называлось «боевым кличем каманчей». Игорь приоткрыл глаза, судорожно пытаясь начать дышать, но в темноте ничего не разобрал, луч фонарика уперся в свод из верхушек елей и заметался из стороны в сторону.

Маринка пискнула, а Сергей рассмеялся:

– Ну ты, кошка! Успокойся!

Луч фонарика уткнулся в землю.

– Ну что? Все? Расслабься! – сквозь хохот, выговорил Сергей.

Игорь очень хотел подняться, но лишь жалко извернулся на земле. Возня стихла, и луч фонарика упал на лицо.

– Эй, ты чего? Я ж легонько ударил, от колена... – Сергей присел рядом на корточки, – я только отпихнуть тебя хотел...

– Игорь... – Маринка присела с другой стороны, – Медвежье Ухо...

Воздух, наконец, пошел в легкие, Игорь судорожно вдохнул, и выдавил:

– Все в порядке...

Он сел и потер ребра. А этот парень и вправду может убить одним ударом. Если это было «легонько»...

– Не, серьезно, я не хотел... – пробормотал Сергей.

– Да ладно, – Игорь опустил голову.

– Нет, не ладно! – Маринка вскинула голову и повернулась к Сергею, – ты что, чокнутый? Ты подождать не мог? А если бы волк на него кинулся?

– Я бы его зарезал, только и всего.

– Ты бы не успел, – хмыкнул Игорь, – волк не собака, у него молниеносный режущий укус, он клыком рвет сонную артерию. Если не промахивается, конечно. И зубы у него длинные...

Он только сейчас потихоньку начал осознавать, чем рисковал, обнимая зверя, словно милого доверчивого пса.

– Знаешь, – продолжила Маринка выговаривать Сергею, – ты бы слушал, что тебе говорят. Неужели ты не видишь, мы на чужой территории. Разве можно двигаться вперед, круша все на своем пути? Игорь знает, что делать. Он чувствует, как ты не понимаешь!

– Да? И без него мы перелет-траву не поймаем?

– Конечно, не поймаем, – немедленно согласилась Маринка.

– С чего ты это взяла? Он что, знает какой-то секрет ее поимки?

– Наверное, можно сказать и так, – усмехнулась она.

Игорь улыбнулся: никакого секрета поимки травки он, разумеется, не знал. Просто нельзя действовать силой, только и всего. Он поднялся на ноги и побрел к своему рюкзаку – надо было двигаться дальше.

И тут же туннель между деревьев осветился радужным светом – перелет-трава вернулась.

– Между прочим, – Маринка снова повернулась к Сергею, – если бы ты убил волка, еще неизвестно, увидели бы мы ее снова или нет...

Она помахала травке рукой. Сергей фыркнул и закинул на плечо вещмешок.

Туннель между деревьев быстро вывел их на открытое пространство. Но радости в этом было очень мало – с неба накрапывал дождь, а редколесье при ближайшем рассмотрении оказалось болотом. Игорь вздохнул – в прошлый раз на болоте он выдохся за несколько минут. Правда, в этот раз на ногах у него были резиновые сапоги, а не кроссовки, и колено болеть пока не начинало – Маринкино лечение, наверняка, имело волшебную силу.

– Да, – протянула Маринка, – как-то неуютно...

Сергей хмыкнул и первым двинулся вперед. Поначалу вода лишь хлюпала под ногами, но по сырому моху идти все равно было тяжело. Маринка старалась поспевать за Сергеем, а Игорю только и оставалось, что от них не отставать. Перелет-трава вела их по едва заметной тропе, и летела довольно низко, чтобы они не сбились с пути.

Минут через пятнадцать Маринка не выдержала и крикнула Сергею:

– Погоди!

– Что? Уже выдохлись?

– Нет, – она гордо подняла голову, – я никогда не устаю. Но с палкой идти будет легче. А я увидела подходящую.

В стороне действительно валялись поваленные сосенки, каждая из которых могла бы стать отличным посохом. Маринка свернула с тропы, сделала шаг в сторону, и сапог ее тут же глубоко провалился в густую грязь. Она попыталась его вытащить, но только увязла еще сильней. Игорь протянул ей руку, чтобы она не потеряла равновесия.

– Сейчас я останусь без сапога, – пробурчала она.

– Не дергай ногу. Возьми голенище руками, а я тебя подержу.

Она нагнулась, но тут им на помощь поспешил Сергей, отодвинул Игоря в сторону и выдернул Маринку на тропу вместе с сапогом.

Неожиданная ревность остро уколола Игоря, заставила непроизвольно сжать кулаки и глубоко вздохнуть. Прикосновение Сергея к Маринке – это было не просто неприятно, это оказалось невозможным, невыносимым. Как физическая боль. Игорь всегда считал ревность чувством недостойным и никчемным, он не любил соперничества, и скорей ушел бы в сторону, чем принял вызов. Он даже возводил эту свою позицию в принцип, и думал, что подобного рода состязания не делают человеку чести. И вдруг понял: если ему придется уйти в сторону, то это окажется куда как более мучительно, чем он себе представлял.