Маринка смешалась: и вправду, чего она так испугалась? Зачем кинулась Игоря в чем-то убеждать? Он же взрослый неглупый человек, ему не надо такого объяснять, он лучше нее это понимает.

– Ну как вам моя каша? – спросил, заходя в домик, Сергей.

– Отличная каша, Сережа, – нехотя ответила Маринка. Ей совсем не нравилось быть ему в чем-то должной.

– Спасибо, – сказал Игорь, – правда, очень вкусно. И за печку спасибо.

– Да ладно, – скромно отмахнулся Сергей, – вы ж вчера никакие были. Я хочу пройтись, осмотреться. Может, встречу что интересное. Марин, ты не хочешь со мной прогуляться?

– Я болею, – буркнула Маринка, – мне к ночи надо поправиться.

– Как знаешь, – Сергей загадочно повел бровями, и эта загадочность Маринке совсем не понравилась.

– Чаю попей, – предложил ему Игорь, – у нас есть шоколад и сухарики.

– Шоколад у меня у самого есть. А сухарики оставь зверюшкам. Мало ли еще кого приручать доведется! – он осклабился, – Я бы водочки выпил, но, вижу, ее тоже женщинам и детям придется отдать!

Маринка приподнялась и хотела сказать, что она думает по поводу женщин и детей, но Игорь кивнул и подмигнул ей.

Она проспала почти до темноты, и проспала бы еще столько же, если бы Игорь легонько не потряс ее за плечо.

– Вставай, Огненная Ладонь, скоро сумерки. Надо собираться.

– Еще пять минуток, ладно? – пробормотала она спросонья.

Ей захотелось заплакать, как младенцу, которого потревожили. Уйти из этого уютного домика? От печки и погреба? От прозрачного озера? А она так и не вымыла голову.

– Эй, ты же не любишь лежать, ты любишь бегать, – ласково улыбнулся Игорь.

– Да-а-а... – заныла она.

– Тебе надо только одеться и поужинать, все остальное я собрал.

– Я не хочу ужинать. Я хочу шоколадку.

– Давай, доедай кашу. Там немного осталось. Садись, – он взял ее подмышки, усадил спиной к стене и закутал в спальник, – вот так.

Маринка хлюпнула заложенным носом. В голове шумело и ломало суставы. Да, похоже, температура у нее нисколечко не упала. Даже наоборот. Игорь потрогал ее лоб.

– Знаешь, я тебя из Огненной Ладони переименую в Горячую Голову, если ты немедленно не поправишься...

– Не надо. Я не хочу быть горячей головой, – Маринка почувствовала, что на глаза навернулись слезы – она всерьез поверила, что Игорь хочет ее переименовать. Да что с ней такое! Действительно, как младенец!

Игорь испугался и сел рядом с ней.

– Ты чего, малыш? Тебе так плохо?

Маринка покачала головой и заплакала:

– Я сейчас. Я встаю, только не надо меня переименовывать...

Он улыбнулся и вытер слезы с ее щек:

– Ну что ты, я же пошутил.

– Я понимаю.

– Мы никуда не пойдем. Травка подождет до завтра.

– Нет! – почти вскрикнула Маринка, – не подождет! Я сейчас встану. Давай кашу, я поем, проснусь, и все будет хорошо.

– Кашу бери, – Игорь потянулся за кастрюлей на печке, – но вставать не надо.

В домик ввалился Сергей:

– Уф! Набрал в погребе всякого добра. Дня на три хватит.

– Мы сегодня никуда не пойдем, – покачал головой Игорь.

– В смысле? Как это «не пойдем»? – Сергей набычился.

– У Маринки жар, ей не стоит вставать.

– Очень здорово!

– Я сейчас встану, – Маринка чуть не подавилась кашей, – только доем, и встану. Сережа, не слушай его.

Игорь недовольно качнул головой. Сергей чесал в затылке, пока Маринка ела и пила чай, а минут через пять выдал идею:

– А может, пусть она остается здесь, а мы пойдем? И заберем ее на обратном пути. Правда, не идти же ей больной. Кто знает, сколько тут еще болот? А тут тепло, хорошо, еды навалом. Дров ей принесем...

– Ты чего? – довольно грубо перебил его Игорь, – ты понимаешь, что ты говоришь? Как тебе в голову-то это пришло? Бросить девушку одну, в неизвестном лесу, больную!

– Да ладно. Домик крепкий, кто ее тут тронет?

Игорь не стал отвечать, только сжал губы. Маринка чуть не расплакалась снова: нет, конечно, Игорь ее не оставит, но как обидно! Ведь Сергей прав, почему все должны ее ждать?

– Перестаньте, – всхлипнула она, – я все равно пойду!

– Ну и как далеко ты уйдешь? – поинтересовался Сергей.

– Марин, – Игорь присел рядом с ней, – не надо. Ты только заболеешь еще сильней, и нам придется тебя нести. Не надо. Подождем одну ночь, завтра станет лучше, вот увидишь. И завтра вечером пойдем, все вместе.