Сколько он ее не уговаривал, она не могла согласиться остаться. Поэтому решительно оделась, нацепила рюкзак, и вышла на крыльцо. Да, голова кружилась изрядно, но это можно было легко преодолеть.

Уже совсем стемнело, и над крыльцом, словно луна, висела перелет-трава. Маринка решительно спустилась вниз, придерживаясь за перила, Сергей направился за ней, и Игорю ничего не оставалось, как последовать их примеру. Но, оглянувшись, Маринка увидела, что глаза у него опять смеются. Как будто он что-то задумал, как будто не сомневался, что все выйдет по его разумению.

И он не ошибся. Травка не сдвинулась с места, продолжая висеть над крыльцом. Они даже не знали, в какую сторону двигаться дальше, и пройдя шагов тридцать, Сергей остановился.

– Ну? Чего она там повисла?

Игорь усмехнулся:

– Она сегодня тоже никуда не собирается.

Сергей выругался и швырнул вещмешок на землю.

– Ты что, с ней сговорился? – он угрожающе посмотрел на Игоря.

– Ага, – согласился Игорь.

– Слушай! Я не знаю, как ты это делаешь, но ты должен немедленно сдвинуть ее вперед!

Игорь снова кивнул:

– Может, ты сам попробуешь?

– Знаешь что! – вскипел Сергей, – оставь свои шутки! Я сказал, вперед!

– Ты можешь говорить что угодно. Она никуда не полетит, неужели ты не видишь? И я тут совершенно не при чем. Она чувствует, понимаешь?

– Нет, не понимаю! И понимать не собираюсь! Почему вчера и позавчера она нас вела, а сегодня она никуда не полетит?

– Попробуй, спроси об этом у нее, – Игорь вздохнул, взял Маринку за руку и повел обратно к домику.

– Ладно! – крикнул Сергей, – я попробую! Смотри, не пожалей об этом.

Игорь не обернулся, затащил Маринку вверх по лестнице и довел до кровати.

– Все из-за меня, Медвежье Ухо! Все из-за меня! – пролепетала она, собираясь снова расплакаться.

– Нет, не бойся, – он помог ей снять рюкзак и стащил с нее куртку.

– Как это «нет»! А из-за кого же?

– Это из-за меня. Ложись, ложись и грейся. Сейчас я печку снова затоплю.

– Ты-то здесь причем?

– Понимаешь, я не хотел говорить, но я бы и километра не прошел. И травка это поняла. Так что болей спокойно, Огненная Ладонь, ты ни в чем не виновата.

– Ты мне врешь! – Маринка улыбнулась. Нет, разумеется, она ему не поверила. Но ей стало гораздо легче.

Игорь вытащил из ее рюкзака спальник и уложил ее в кровать. Как, оказывается, ей этого хотелось! И травка никакая не тварь, а очень милое и доброе существо. И спасибо ей за то, что она никуда не полетела.

На крыше послышался грохот, а потом неприличные ругательства.

– Он чего, травку ловит? – нервно засмеялась Маринка.

– Похоже, – Игорь попытался спрятать улыбку.

– Пусть ловит. Все равно не поймает.

– Нет. Не поймает. А главное, она отсюда никуда не улетит. Я думаю, мы очень близко от цели. В нескольких часах ходьбы. Здесь ее и сеткой не напугаешь.

– Откуда ты это знаешь, Медвежье Ухо?

Он пожал плечами:

– Понимаешь, со мной что-то происходит. В первый раз я это заметил после торфяного пожара. А во второй раз – сегодня утром, когда умывался. Как будто я начинаю понимать язык зверей и птиц. И с каждым разом все лучше. Мне кажется, я чувствую мысли травки. Не читаю, как телепат, а именно чувствую. И не только ее. Я тебе правду про гадюку рассказал, я знаю, что ты мне не поверила. Но это правда. Мне... Я понимал ее так же хорошо, как если бы она говорила человеческим голосом. Она сказала, чтобы я подарил этот цветок тебе.

То ли от собственного жара, то ли от его убежденности, Маринка на этот раз не усомнилась в его словах.

– Ты удивительный, Медвежье Ухо. Правда.

– Да нет, – он опустил глаза, – это происходит помимо меня, понимаешь?

– Все равно.

– Давай-ка я тебя опять разотру, и ты будешь спать, – переменил он тему.

– Нет, не надо. Когда температура, нельзя греть. Наоборот. Так что я лучше просто посплю, хорошо?

Он кивнул.

– Ты спи как можно больше. Сон – самое лучшее лекарство.

– Столько времени зря уходит, – вздохнула Маринка, – столько всего можно было сделать, вместо того, чтобы спать.

– И чего бы ты стала делать?

– Голову бы помыла, – усмехнулась она, – и листочек бы с латинского переводила.

– Ну, голову я вместо тебя помыть не могу, а листочек я перевел.

Маринка привстала на локте:

– И мне ничего не сказал?!

– Да как-то к слову не пришлось. Да и не очень-то там много интересного.

– Все равно расскажи, – она упала обратно на подушку.