— Ну расскажите же, как вам показалось старое местечко? — затрещал Дик Артемус. — Дом номер семьсот по Норт-Адамс-стрит.

— Почти все то же самое.

— Нахлынули воспоминания?

— Скорее зароились.

Губернатора понесло:

— При вас уже был спортивный зал? Не хотите совершить экскурсию?

Сцинк посмотрел на Лизу Джун:

— Он что, серьезно? — И запрокинув голову, загоготал: — Экскурсию!

За обедом велась светская беседа. Дик Артемус был чемпионом мира по светским беседам. Джим Тайл сидел напряженно и приканчивал блюда со скоростью на грани приличия. Он был категорически против этой встречи, поскольку невозможно было предсказать, как поведет себя Клинтон Тайри, вернувшись в особняк через столько лет. Полицейский не тешил себя надеждой, что нынешний губернатор понравится бывшему и тот проявит хотя бы тень уважения. Ничего хорошего из этого визита не выйдет, говорил Джим Тайл, но Лиза Джун Питерсон обещала предупредить губернатора Артемуса.

А Дик Артемус и не думал беспокоиться; он считал себя совершенно неотразимым сукиным сыном и искренне верил, что может внушить приязнь любому. Ему льстило, что легендарный Клинтон Тайри пожелал с ним встретиться.

— Расскажите, что случилось с вашим глазом, — прощебетал он.

— Если расскажете про свои волосы.

На помощь пришла Лиза Джун:

— Губернатор Тайри лишился глаза много лет назад при жестоком ограблении.

— Вообще-то это было старое доброе покушение, — сказал Сцинк, заглатывая кусок пирога со взбитым кремом. — Теперь меняю глаз, как белье. Этот подружка раздобыла мне в Белграде. — Он постучал по красному глазу зубцами серебряной десертной вилки. — Говорит, стибрила его у цыганского барона, и я склонен ей верить. Ловкая циркачка.

Губернатор Артемус покивал, словно подобные разговоры ему не в новинку. Тут его внимание отвлекло нечто тыркавшееся ему между ног — Лабрадор выпрашивал подачку. Дик Артемус добродушно сунул ему корочку хлеба.

— Теперь поговорим о деле, — сказал он. — Прежде всего, губернатор, позвольте поблагодарить вас, что разыскали этого беспокойного юношу.

— К сожалению, кое-кто нашел его первым.

— Да, лейтенант Тайл сразу же меня известил. Он также рассказал, как вы рисковали, чтобы парень остался в живых.

— Обещание есть обещание. — Сцинк звякнул вилкой о стол. — Я свое сдержал.

— Да, безусловно. — Артемус беспокойно поерзал, но сделал вид, что ему просто мешает пес под столом.

Лиза Джун понимала, что дело не в собаке. Джим Тайл тоже понимал.

— Вы говорили, что организуете для парня лечение.

— Верно.

— Где?

— Хм... Ну, где он захочет, — мямлил Дик Артемус. — Как он, кстати? Рана серьезная?

— Выкарабкается. Парень крепкий, — сказал Сцинк. — А для чего полицейские перед его палатой?

— Для охраны, — сухо ответил губернатор. — Ведь кто-то же пытался его убить.

— Значит, он не арестован?

— Насколько мне известно, нет. Мистер Стоут не заинтересован в судебном преследовании. Он считает, подобная реклама нежелательна, и я не могу с ним не согласиться.

— Хорошо. — Сцинк оперся локтями на стол. — Теперь насчет моего брата.

— Да? — Губернатор украдкой бросил беспокойный взгляд на Лизу Джун.

— Дойл, — подсказала та.

— Верно, Дойл Тайри! — Дик Артемус облегченно вздохнул. — Смотритель маяка. Безусловно, он может оставаться там, сколько пожелает. Залив Хилсборо, так?

— Соколиная бухта. — Сцинк повернулся к Лизе Джун Питерсон. — Вы не против, если мы с губернатором поговорим наедине?

Лиза Джун пыталась возразить, и Джим Тайл поддержал ее тяжелым вздохом, но Дик Артемус отмахнулся:

— Лиза Джун, почему бы вам не прогуляться с псом и не показать ему наши великолепные старые сосны.

Через полчаса губернатору предстояло выступить с речью, и он не хотел, чтобы его видели со следами собачьих слюней на ширинке.

Когда они остались одни, бывший губернатор спросил нынешнего:

— Что с островом?

— В результате он будет просто прелесть.

— Он сейчас просто прелесть. Вы там бывали?

Дик Артемус покачал головой.

— Послушайте, вы же помните, как делаются подобные вещи. — Он высосал водку, гремя кубиками льда. — Человек выделил значительные суммы на мою кампанию и вправе рассчитывать на ответное уважение. Или послабления, если угодно. И должен признать, он все сделал по правилам с этим «Буревестником»: провел районирование, природные исследования, получил разрешения — все вроде по закону. Так мне докладывали.

— Стоило хотя бы взглянуть на остров, прежде чем позволить его губить.

— Губернатор, я понимаю ваши чувства...

— Ни хрена ты не понимаешь.

— Что вы делаете? Эй, отпустите!

Сон с бульдозерами снился бесконечно: хор ревущих машин гнал Твилли Спри все дальше от берега. Закончилось все так: с неба, как того и боялся Твилли, падали чайки. Птицы падали уже мертвыми и, врезаясь в океан, точно камни, поднимали султаны воды у его головы. Спасаясь, Твилли нырял, но едва выскакивал для глотка воздуха, как птицы, больно ударяя, падали на него. Скоро силы кончились, и он почувствовал, как погружается в ледяное кружево синевы и пены. Казалось, смерть когтями вцепилась в ноги и тянет вниз. Но потом что-то сильное схватило и потянуло его наверх из бурлящего холода, освобождая из хватких когтей.