– Смотри, Ил! Прямо Дед Мороз!
– негромко, и тоже как-то задумчиво, смеётся Мишка, показывая на своего пса.

И точно, тот совсем покрылся снегом, превратившись в какого-то белого медведя, только очень необычного, - стройного и остроухого. Я тоже тихо смеюсь, и совсем не опасаясь этого огромного пса, начинаю сгребать снег у него со спины. Корнет вдруг коротко гавкает мне прямо в лицо и припадает на передние лапы, выпятив вверх поджарый зад и смешно махая обрубком хвоста.

– Это он тебя играть зовёт, Ил. Хочешь, покидай ему снежки, палку сейчас не найти. Он знаешь, как здорово снежки ловит, даже сальто какое-то умудряется делать от восторга!

Это, конечно, очень заманчиво звучит, но...

– Да нет... Хорошо бы, но пора мне, как бы мама не пришла. Правда, пора.

– Ну, - домой, так домой. В другой раз поиграем.

Он встаёт, и, стянув с руки вязаную перчатку, протягивает мне руку. Вот уж этого я совсем не ожидаю! Я автоматически тянусь, было, своей ладошкой к его, - говорю же, я вежливый паренёк, но, опомнившись, отдёргиваю руку, недоверчиво глядя на него.

– Ну, чего же ты?
– терпеливо говорит Мишка, а сам опять с какой-то щемящей грустью улыбается мне.
– Давай лапу!

Я, помедлив, подаю ему руку. Он жмёт её не сильно, бережно даже, но я чувствую, что он сильный парень. Вот дела, блин, - думаю я растеряно...

– Слушай, тебе точно пора, руки у тебя, как ледышки. Ты чего это без варежек?

– Да есть, есть варежки, в сумке где-то валяются.

– Ну, так ты одевай, если есть, зима всё-таки. Ну, пока, что ли?

– Пока. А... это...

– Что?

– Да так, ничего...

– Ты знаешь, что? Ты как придёшь домой, сразу в горячую ванну залезь и не думай ни о чём, главное. А потом поешь, и спать ложись, и всё. А завтра утром уже всё по другому будет, точно тебе говорю. Ну ладно, давай, беги. Лети домой, самолётик-Ил!

Я послушно подхожу к двери подъезда, берусь за ручку, но оборачиваюсь и смотрю на Мишку. Тот не уходит, а смотрит на меня. Он уже не грустный, а просто спокойный.

– Слушай, а какая у тебя квартира? Ну, номер какой, если это не военная тайна.

– Пятьдесят третья, - смеюсь я, тоже мне тайна!
– Это на пятом!

Я скрываюсь в подъезде, но не бегу к лифту, а просто некоторое время стою у двери. Потом приоткрываю маленькую щёлочку и одним глазом выглядываю на улицу. Мишка продолжает стоять у подъезда и смотрит вверх. На мои окна, похоже, смотрит, - куда же ещё ему там смотреть. Я распахиваю дверь и зачем-то громко ему объявляю:

– У нас это, у нас лифт работает!

– Да ну? Работает?
– восхищается этот странный парень.
– А ты не врёшь? По-моему ты мне всё-таки врёшь, глупому такому и доверчивому!

Я смеюсь и продолжаю смотреть на него, стоя в дверях.

– Ну ладно, пока, Ил-Илья! Увидимся, если, конечно, захочешь...

Вот тебе на!
– думаю я, поднимаясь в лифте к себе на пятый этаж. Странно как всё получилось. И не страшно мне сейчас вроде, и не тоскливо даже, - так, осадок только какой-то маленький, как будто палец чуть-чуть порезал. А ведь я сейчас волком выть должен! Раненным... Ха! Как Мишка забавно меня называет, - Ил! Самолётик... Вот же блин, неужто, я ключи посеял? Эт-того, только мне... Уф-ф, вот они!

– Мгяу-у!
– с порога орёт наш Пират, завидев меня дома.

– Здорово, котяра!
– говорю я ему, торопясь раздеться.
– Как делишки, как детишки? А у меня вот сам не знаю даже как... Щас я в ванную пойду, а ты дом охраняй и обед грей.

– Мяу?
– с сомнением в голосе отвечает Пират, но долго размышлять не в его правилах и он, задрав хвост, направляется на кухню и оттуда призывно кричит: - Мня-Мнеу-у!

– Тебеу-у!
– дразнюсь я.
– Ты лопать, что ли, хочешь? Я ж тебя после школы кормил уже! Что там у нас, в холодильнике? А, Пиратище? Ты сколько жрать можешь, объедала полосатый? Да постой ты, не ори, сейчас нарежу, рыба-то мороженная, даже тебе не угрызть, тигра ты пиратская. Вот, получай, кис-кис-кис.

Я глажу урчащего над рыбой Пирата по крепкой, как сталь, спине. А интересно, - думаю я, - Как Корнет к кошкам относится? Хм, ясно как! Ему, таких как мой Пират, - десяток на одну лапу, так, для разминки! Ну что, в самом деле, пойти в ванную? Ёлки, пол ещё помыть надо. Я критически осматриваю полы. Да ладно, чего там! Веничком по быстрому, и... Да нет, надо помыть. Надо. Но всё-таки, - сперва, - в ванну я залезу! В большой комнате я включаю телевизор, и пока разогревается экран, стаскиваю с себя олимпийку и футболку. Брюки надо в ванную взять, почистить...

– ...прибывающие в Москву делегации братских партий. Открывающийся 26-го февраля 1986-го года, в Кремле, во Дворце Съездов, очередной, XXVII съезд Коммунистической Партии Советского Сою...

Я щёлкаю переключателем каналов, так, - а что по другой программе? Ну-ка...

– Это будет достойным вкладом Южно-Уральских животноводов в решение продовольственной программы. Увеличение выхода товарной продукции в разы, скажется ощутимой прибавкой на прилавках и столах советских тружеников!

Я, посмеиваясь, выключаю телевизор. Ходить в магазин, торчать в очередях, отоваривать талоны, - это одна из моих обязанностей, так что я полностью в курсе, как там у них с "ощутимой добавкой на прилавках"! Нечего мне тут втирать, нашли малыша, тоже мне!