– У-у-уф! – с облегчением выдохнул я, ударом по шее уложил Радзинского «отдохнуть» минут на пять и отправился поглядеть, чем можно их связать. Поиск не затянулся надолго. Соседняя маленькая комнатушка оказалась чем-то вроде кладовки, заполненной разнообразными ушуистскими причиндалами (типа длинных палок, учебных жестяных мечей, нунчаков и т.д.), а также старой мебелью. Ничего похожего на веревки тут, к сожалению, не нашлось, но я быстро придумал выход, прихватил пару стульев покрепче, какую-то тряпку и вернулся обратно в зал. Ни Лева, ни Руслан еще не очухались. Сняв с обоих брючные ремни, я крепко скрутил каждому ноги в щиколотках. Затем, специальным способом, сковал им руки при помощи стульев [12] . Руслану я засунул в рот вышеупомянутую тряпку и волоком оттащил его в кладовку. Леву усадил обратно на вышитый драконами ковер и стал терпеливо ждать, когда к шифувернется сознание. По прошествии примерно минуты Радзинский протяжно замычал, заморгал глазами, пустил на бороденку струю кровяной слюны и, полностью очнувшись, с ужасом уставился на меня.

– Снова здрасьте! – шутовски раскланялся я и, придав лицу свирепое выражение, начал угрожающе цедить сквозь зубы: – Поскольку ты, гусь лапчатый, не желал говорить по-хорошему – придется по-плохому! Подвергнем тебя допросу третьей степени! Конечно, ты можешь после него калекой остаться или сдохнуть от болевого шока, зато «петь» будешь как соловей! Ща-а-ас принесу из соседней комнаты кое-какие необходимые предметы, и тогда...

– Не надо «третьей степени»!!! – дрожа в нервном ознобе, шепеляво возопил шифу. – Задавай любые вопросы! Я искренне отвечу на них без всяких пыток. Клянусь Буддой!!!

– Тьфу, язычник хренов! – брезгливо сплюнул я. – «Клянусь Буддой»!!! Совсем у тебя мозги перекосились! А впрочем, шут с тобой, с придурком... Давай выкладывай в темпе, что за баба приходила вчера ко мне в зал?

– Анюта Политиковская! – поспешно выпалил Радзинский. – Моя ученица и оченьвлиятельная особа! Любовница самого господина Иудушкина!!! – Лева замер, видимо, ожидая от меня благоговейного трепета и тому подобного.

– Чего заглох, недоделанный?! – ничуть не впечатленный упоминанием «высочайшего» имени, рявкнул я. – Язык к гортани прирос? Так мы его запросто отцепим... ножичком!

– Нет, нет, пожалуйста, успокойся! – трусливо забегал глазами Радзинский. – Только скажи, что именноты хочешь о ней узнать?!

– Все!!!Связи, родственники, увлечения... Валяй, лысый, не стесняйся!

– Друзья в основном из нашей секции, – кривясь от боли в сведенных руках шифуперечислил фамилии. – Родители недавно умерли. Живет вместе с родной сестрой Галиной. Раньше обе работали фотомоделями в третьеразрядном агентстве. Получали гроши, едва на жизнь хватало. Теперь благодаря покровительству Василия Андреевича они не испытывают недостатка в денежных средствах. Из агентства сестры ушли, но Галина (уж не знаю зачем, вероятно, от скуки) месяца два назад устроилась медсестрой в городскую больницу. Анюта же просто бездельничает, живет в собственное удовольствие... – шифуна мгновение умолк, облизывая нечистым языком обильно кровоточащие губы.

– А почему ты, мразь, покрываешь их кровавые похождения по ночам? – решив взять Леву «на понт», прорычал я. – Думаешь, мне не известно об извращенных «развлечениях» твоей проклятой садистки?!

– Ох, я подозревал, подозревал! – закатив глаза, простонал Радзинский. – Все-таки воплотили в жизнь свои бредовые фантазии! Ой-е-е-е!!!

– Конкретнее, чмошник! – потребовал я. – О каких «фантазиях» речь?

Скорбно вздохнув, Лева начал длинный, путаный рассказ, из которого я узнал следующее: два с половиной месяца назад, после очередного «выхода в астрал», Анюта очнулась какая-то странная, не похожая на самою себя, пробормотала несколько слов на непонятном языке, а потом заявила: «Я встретила в астрале духа великого воина древности по имени Хуан-Чин-Фу [13] . Отныне я – избранная! Дух указал мне путь, обещал помогать во всем, дал сверхъестественную силу, но взамен потребовал определенного служения». Далее, в доказательство своей избранности Анюта вызвала на поединок Радзинского и за пять-шесть секунд уделала наставника как щенка. (О чем раньше и мечтать не могла!) «Она буквально видела меня насквозь! Предугадывала любое действие и легким, внешне безобидным движением со страшной силой швыряла об пол! – продолжая сглатывать кровь, пожаловался Лева. – Чудеса, да и только!» [14]

После означенного представления вокруг Политиковской в считаные дни сформировался кружок последователей. Они называли себя «Всадниками смерти», держались замкнуто, обособленно, с плохо скрытым высокомерием и медитировали отдельно от прочих учеников. Пару раз до Радзинского доходили слухи, будто бы «Всадники смерти» готовятся принести духу Хуан-Чин-Фу какие-то тайные, кровавые жертвы. Однако Лева старался не придавать им значения.

– Честно говоря – просто боялся, что Анюта пожалуется Иудушкину...

– Какого рода травма у нее на левом ухе? – перебил я.

– Рваная рана, – поспешно доложил шифу. – Словно кто-то серьгу с мясом вырвал!

– По-о-онятно! – с отвращением протянул я. – Днем твои «всадники» медитируют, а по ночам охотятся на людей! Надо полагать, приносят затребованные «Духом» жертвы. Эх вы, обормоты! Вот к чему приводит ваше увлечение оккультными практиками!!! Ладно, теперь картина вроде прояснилась. Да, кстати, чисто из любопытства: а с каким таким «деловым предложением» ты приперся давеча в наш зал?

Радзинский не ответил, завороженно глядя в пространство за моей спиной.

Я резко обернулся.

У входной двери стояла Анюта Политиковская в сопровождении пяти парней в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет. В одном из них я сразу опознал рыжего насильника, которого отметелил у канала в минувшее воскресенье.

Пухлые губы девицы кривились в ехидной улыбочке.

– Я поручила Левке набрать в твоем зале бойцов для подпольного тотализатора в клубе «Содом», – встретившись со мной глазами, вместо Радзинского ответила она. – Да, да, именно я! Наш высокопарный шифус некоторых пор обыкновенная ширма и мелкая шавка на побегушках. Выполняет беспрекословно любые распоряжения! Между прочим, стоя в коридоре, я прослушала вашу с ним беседу от начала до конца. Скажу откровенно: пытаясь отмежеваться от меня и моих всадников, Левочка изрядно покривил душонкой! Он, конечно, не входил в узкий круг посвященных (чему ужасно завидовал), но отнюдь не считал нашу философию «бредовыми фантазиями»! В других же делах под моей «крышей» (например, в распространении героина) Левчик принимал самое активное участие. Чем в основном и кормился! А теперь, из-за страха перед тобой да утробной зависти к избранным, гаденыш наболтал про нас много лишнего... Сдохни, предатель! – вдруг дико взвизгнула Политиковская, взмахнув рукой. В воздухе сверкнул острозаточенный диск. Шифус распоротым горлом опрокинулся на спину и, булькая кровью, забился в предсмертных конвульсиях.