— Кого? — изумился он.

Стимулятор начал действовать: кровь в жилах словно нагревалась, и вслед за ней нагревалось тело. Все вокруг стало ясным и четким — зрение улучшилось.

— Это ты бюрера так называешь? — спросил я, отходя от ниши.

Аня встала, глядя под ноги, сказала:

— Он — живое существо. Я убила его из-за тебя. Я… правильно поступила, знаю. Но мне все равно тяжело.

Герман, не оборачиваясь, махнул рукой, и Бугров пошел к проему.

— И чем же ты его убила? — спросил Лабус.

— Спиралью. Это артефакт волчка, той аномалии, на которую мы наткнулись в гостинице.

— Ну и молодец, — заключил Костя. — Леха, надо проверить оружие после купания и просушить возле вентиляции.

Вернувшийся Бугров сказал:

— Слушайте внимательно. Мы внутри укрепрайона, противник не ожидает нашего появления именно здесь. Выйдя наружу, окажемся прямо у Саркофага. По трубопроводу нужно достигнуть лестницы и подняться на первый ярус. Рядом стоит башенный кран. Лабус, идешь замыкающим, прикрываешь огнем.

— Понял.

— Вопросов пока нет? Тогда продолжаю…

Я смотрел на офицера, стараясь не выдать удивления. Он изменился. Теперь передо мной стоял не робот — живой человек. Немного угрюмый, с глухим голосом и малоподвижным лицом, но — человек. В отличие от того же Германа, который напоминал подвижный манекен. Костя с Аней тоже ощутили перемену, оба поглядывали на Бугрова и недоуменно хмурились. Понимали: что-то не так, но не могли пока сообразить, что именно.

Офицер достал мокрый лист бумаги, присев, расстелил на полу и поманил нас. Аня встала возле ниши, чтобы согреться, а мы с напарником прислонили оружие к решетке и вернулись к Бугрову.

— Смотрите внимательно, — сказал он. — Саркофаг накрывает третий и четвертый энергоблоки. В этом углу — схема воздуховодов под вентиляционной трубой. Там узел, где сходятся трассы из обоих энергоблоков, от него идет магистральный вентиляционный туннель, дальше развилка, где расходятся пять труб. Мы сворачиваем в ту, что слева, потом три небольших помещения технических кладовых и перекресток — идем направо.

— Поплыла твоя схема, — меланхолично заметил Лабус, снимая жилет. — И бумага порвалась.

Бугров выпрямился.

— Единственная возможность добраться до трубы — двигаться очень быстро. Как только появимся на поверхности, про нас станет известно всем. Если замедлимся хоть ненадолго, противник подтянется со всех сторон, тогда конец. Пока что штурмовики не знают, где мы, вынырнем у них в тылу, главное, чтобы они не успели сменить позиции. По трубопроводу достигаем здания, на первом ярусе двигаемся прямо, по лестнице поднимаемся на второй, снова прямо, опять лестница — третий ярус. С него последняя лестница выводит на крышу Саркофага. Там есть покатые места у стен, не упадите. По Саркофагу бежим к вентиляционной трубе.

— Труба, — со значением повторил Костя и разгладил усы.

— Нужно залезть на нее. Наверху техническая площадка, где смонтирован лебедочный механизм, катушка с тросом. Стравливаем трос, спускаемся. Вопросы?

— Надо еще подсохнуть — вот какой у меня вопрос, — сказал Лабус и пошел к нише с решеткой.

Я надел шлем и попытался загрузить БТС. Картинка не развернулась, вместо нее побежали строчки букв и цифр, что-то едва слышно защелкало. Раздался треск, мигнула надпись

ERROR

Потом уже на русском, крошечными буквами:

…проверка…

…проверка…

…проверка…

Последнее слово погасло, несколько секунд темноты и тишины, и возникла жирная рамка. В ней проступило:

МЭП [модуль электронного позиционирования]

…готов к работе

ТУМ [тактический универсальный модуль]

…готов к работе

ЦП [центральный процессор]

…готов к работе

МНС [модуль нейронных связей]

…готов к работе

МСК [модуль соматического контроля]

…готов к работе

Последняя надпись почему-то была красной. «Эй, эй!» — чуть не сказал я вслух. МСК ведь должен быть отключен. Что там говорил Бугров возле дома Доктора? МЭП занимается иконками объектов, ТУМ просчитывает расстояния и высвечивает векторы направлений, МНС выводит информацию в кору головного мозга, ЦП считает для всех остальных… А МСК? Эта штука опасна, она как-то там связана с «сомой», то есть телом, и может наделать бед.

Не видя никакой возможности отключить модуль, я пошел к проему, возле которого неподвижно стоял Герман.