– Вы Серёжу ищете или нет? Сколько можно? Уже вот… — голос её слегка задрожал, — девять дней его нет. Это называется, ищете?

Ей было нелегко побороть смущение, и от этого она казалась ещё более дерзкой и сердитой.

– Мы его нашли, — серьёзно сказал Игорь.

– Ну так чего же вы?! — чуть не плача, сказала

девушка, продолжая стоять у двери. — Мы… Анфиса Гордеевна все слезы уже выплакала… Разве можно так… людей мучить?

– С ним несчастье случилось…

– Ну да?! — она вся подалась вперёд. — Жив? Вы только скажите?..

– Жив. Он в больнице. В Чудиловке.

– Ой! — она всплеснула руками. — Я сейчас поеду! Туда автобус ходит! Я только на работу…

– А папка? — улыбнулся Игорь.

– А что, папка? Буду я спрашивать… — она уже схватилась рукой за дверь, но тут же снова обернулась к Игорю. — Так, значит, жив, да? Вы верно говорите?

– Ну, конечно.

– Ой, я побежала! Вы уж простите!..

Дверь захлопнулась за ней так стремительно, что Игорь ничего больше не успел сказать. Он поглядел на Томилина и, вздохнув, произнёс:

– А ты говоришь, Шекспир. Ромео и Джульетта.

– Ну, девчонка… — с восхищением протянул Виталий.

– Ты что хотел сказать, когда она вошла? — обратился к нему Игорь.

– Я?.. Ах да. — Виталий снова нахмурился. — Надо немедленно арестовать Егора Анашина. Немедленно! Я сам поеду.

– С тебя уже хватит одного братца, — ответил Игорь. — Давай их поделим. Сейчас позвоню Савельеву.

– А! Познакомился?

– Конечно. Дело-то возобновлено по всей форме. И поручено ему.

– Батюшки! А как же мой друг Роговицын? — с комичным отчаянием спросил Виталий, хватаясь за голову.

– Отставлен. В связи с крайней перегрузкой, усмехнулся Игорь.

– Ай-ай. Это кто же посмел?

– Кучанский. Отличный парень. Тебе понравится. — Игорь набрал номер телефона прокуратуры. — Юрий Сергеевич? Привет. Откаленко беспокоит. Дело вот какое…

Пока он говорил, Виталий что-то шепнул Томилину, и тот, тяжело поднявшись с дивана, направился к двери. Через минуту он вернулся с большим газетным свёртком в руке.

Когда Игорь положил трубку, Виталий сказал:

– Есть ещё одно дело. Покажи, Николай Игнатьевич.

Томилин развернул на коленях свёрток. Там оказался кусок потемневшей, с одной стороны ещё сырой доски, по бокам её были заметны свежие следы пилки. Томилин положил газету с обрезком доски на стол перед Игорем.

– Это ещё что такое? — удивился тот.

– Из лодки Анашина, — пояснил Виталий, — Вче ра, пока я отлёживался, Николай Игнатьевич произвёл официальное изъятие. Ты гляди, сколько там крови. Вернее, — он усмехнулся, — следов, похожих на кровь. Требуется биологическая экспертиза.

– Интересно…

Игорь внимательно осмотрел кусок доски, лежавшей перед ним, потом осторожно его перевернул.

– А-а… Вижу, вижу… Ничего себе, следы…

Он не спеша закурил и, щурясь от дымка сигареты, посмотрел на Виталия.

– И какие по этому поводу соображения?

– Всякие, — уклончиво ответил Виталий. — Полезно, например, результаты экспертизы сопоставить с показаниями Булавкина.

– Так, так. И не только Булавкина, — Игорь минуту подумал и добавил: — А ещё и Анны Николаевны.

– Это кто такая?

– Очень симпатичная женщина. Работает в бухгалтерии завода, — ответил Игорь. — Она видела в тот, последний вечер Лучинина. И шёл он не один.

– Ас кем?

– Она не знает. Но если…

– Точно! — воскликнул Виталий. — Так и надо будет сделать.

Он уже забыл о своей обиде, уже не было в его голосе ни официальности, ни иронии.

– Ах черт! Здорово! — он даже потёр руки от удовольствия. — Я сейчас вспомнил. Её фамилия Бурашникова, да?

– Совершенно верно. А теперь насчёт биологической экспертизы, — снова нахмурился Игорь и посмотрел на Томилина. — Займись, Николай. В область придётся послать.

– Надо очень срочно, — добавил Виталий.

Они говорили о разных, действительно важных и неотложных делах, но при этом все трое думали об одном и том же: значит, Лучинин не покончил с собой? Значит, ЭТО… убийство? Но тогда кто? По каким мотивам? Как? Главное, конечно, кто? Неужели угрожающее пись-ыо Носова не было пустой угрозой?

Когда Томилин ушёл, унося с собой свёрток с доской, Виталий не выдержал первый.

– Ты только подумай! — воскликнул он. — Нет, ты только подумай! Значит, все-таки убийство? А я-то уже начинал верить…