Шрифт:
– Когда ты прочтёшь все материалы и особенно допрос Ревенко, ты ещё больше поверишь, — мрачно сказал Игорь. — Это, я тебе доложу, такой негодяй…
– Да, да! Надо прочесть! — загорелся Виталий. — Где они?
– Сейчас дам… — Игорь помедлил. — Все-таки надо ещё десять раз все проверить. Человек есть человек. Сейчас он думает так, через минуту — совсем по-другому. Особенно в том состоянии, в каком находился Лучинин.
– Это, конечно, верно, — согласился Виталий. — Состояние у него было страшное. Все летело, все горело кругом…
– Вот именно. И нервы были уже ни к черту.
– Но Булавкин говорит…
– Главное не это, — покачал головой Игорь. — Главное то, что с ним случилось. Узнаем, что произошло с Булавкиным — узнаем и что произошло с Лучининым. Я уверен.
– Пожалуй, тут ты прав…
– Да! — вдруг вспомнил Игорь. — Забыл тебе сказать. Вчера вечером я говорил с Коршуновым.
– Ну, ну и что? — нетерпеливо спросил Виталий.
– Интересовался, как идут дела. Он, между прочим, здорово нам помог там, в Москве. К нему заходил Мацулевич. И он сам беседовал с этим Кобецом.
– Здорово! — воскликнул Виталий. — Представляю результат.
– Даже не представляешь. Тот сам все написал. Все как есть. Вот тут прочтёшь, — Игорь похлопал рукой по папке. — Целая исповедь.
– А что ещё Коршунов говорил?
– Ещё? Ну, я ему все доложил. По спецсвязи разговор был.
– Это понятно, — нетерпеливо заметил Виталий. — А дальше?
Игорь усмехнулся.
– Дальше, одобрил. Даже, представь себе, похвалил. И ещё сказал, что Светлов не приедет. Считает, что мы справимся сами, А он собирается в другое место.
– Интересно, куда?
– Куда-то в Среднюю Азию. Не то во Фрунзе, не то в Ташкент. Не знаю.
– Ого! Значит, что-то стряслось?
– Помнишь дело по Борску? С паспортами и снотворными?
– Ещё бы!
– Ну так вот. Ниточка идёт оттуда.
– Ишересно… — завистливо протянул Виталий.
– Словом, ты пока читай все материалы, — Игорь уже настроился на деловой лад. — А я поехал…
Снова зазвонил телефон. Игорь узнал голос Симакова.
– Товарищ Откаленко?
– Я. Здравствуйте, Иван Спиридонович.
– Уж извините, что вчера не позвонил, — сказал Симаков. — Узнавал, так-эдак, о чем просили.
– И узнали?
– А как же. На заявлении стоит личная резолюция Владимира Яковлевича: «Оформить в дозировочный цех». Все честь по чести.
– Выходит, к Носову?
– Именно. И ещё ребята говорят, сам Носов его и привёл. Говорят, дружки они, так-эдак. Но мы этих дружков…
– Нет, Иван Спиридонович, — возразил Игорь твёрдо. — Этими дружками теперь займёмся мы. Анашин на работе?
– Именно. С кем-то уже полаялся, говорят.
– Присмотрите, чтобы никуда не ушёл. Мы сейчас приедем. Только осторожно, Иван Спиридонович. Очень осторожно. Вы меня понимаете?
– А как же! Насчёт этого все понятно. Тут другое дело, так-эдак, появилось.
– Какое ещё?
– Говорят, Ревенко арестован, так-эдак? Надо народу объяснить, Игорь Сергеевич. А то всякие слухи, разговоры. Ни к чему это. Конечно, мы его как облупленного знаем…
– Как облупленного знаем его пока только мы, — засмеялся Игорь. — И все объясним, все расскажем, Иван Спиридонович. На этот счёт можете не сомневаться.
– Ну что ж, — удовлетворённо сказал Симаков. — А за что его, так-эдак, интересно знать?
– За многое. Но пока говорить рано, Иван Спиридонович. Следствие ещё не закончено.
– Ну, ясно. Всего вам наилучшего.
Игорь повесил трубку.
– Золотой мужик, — сказал он. — Говоришь с таким, и душа радуется, честное слово. Вот дела. Знакомься. А я поехал. Будем брать Анашина.
Виталий, сразу посерьёзнев, взглянул на друга.
– Смотри, — строго сказал он. — Это не шутки. Это бандит серьёзный. И что у него в кармане теперь — тоже неизвестно. Так что с умом берите. Может, все-таки мне тоже поехать?
Он поднялся с дивана и поправил свою кепку. Под ней мелькнула белая полоска бинта.
– Нет уж, — возразил Игорь. — Ты пока отъездился. И черепок твой ещё подлечить требуется.
– А, что ему будет! — махнул рукой Виталий. — Но Анашин, понимаешь…
– С Анашиным будет порядок. Не волнуйся.
Игорь надел пиджак и поправил в кармане пистолет.
– А я вот, представь себе, волнуюсь, — с вызовом ответил Виталий.
Прежде всего пришлось заехать в прокуратуру к Ку-чанскому, получить ордер на арест Анашина и на обыск в его комнате. Нападение на Булавкина и тяжкое его ранение было вполне достаточным основанием для такой меры.