— Как ты думаешь, туда можно пробраться через больницу?

— Что ты задумал?

Волокин пропустил вопрос мимо ушей:

— А о детях ты что-нибудь знаешь?

— Самую малость. Так, ходят слухи. Когда не копаются в земле, они поют. А когда не поют, занимаются самобичеванием.

— Подробнее можешь рассказать?

— Нет. Они все живут за семью замками. Зато платят тут хорошо, и, если соблюдаешь правила, не пристают. Ты…

Абдель швырнул сигарету и присыпал окурок землей:

— Вот черт.

Тут Волокин тоже расслышал шум двигателя. И вслед за товарищем закопал окурок. Грузовик подбрасывало на тропе, и он еле тащился. Модель с открытым кузовом, в котором стояли люди. Пыль в лучах вечернего солнца окрашивала воздух, придавая атмосфере плотность. Несмотря на мороз, вся сцена из-за этого напоминала караван в пустыне.

Русский присмотрелся к фигуркам в кузове. Дети. Прямые и неподвижные. В солнечном свете их лица казались белыми свечками. Они были не в баварских нарядах, а в костюмах из черного полотна. Белые рубашки с воротниками под горлышко выглядывали из-под курток. Это только усиливало их монашеский облик. Маленькие лютеранские пасторы.

Грузовик проехал в сотне метров перед ними. Волокин заметил, что кузов выстлан деревом. Наверняка для того, чтобы пассажиры не касались современных материалов. Все дети были в черных бейсболках, на таком расстоянии напоминавших шляпы амишей. Амишей Зла.

Когда машина скрылась в пыли, по телу русского пробежала дрожь.

Он здесь ради них.

Скоро он их спасет.

Такие минуты ему случалось переживать и прежде.

Когда решение вот-вот будет найдено.

До него уже рукой подать.

В этих мгновениях всегда есть что-то сверхъестественное. Истина вдруг оказывается так близко, что в мозгу словно начинается обратный отсчет времени, и ты чувствуешь — сейчас наступит озарение. Кровь бурлит в ожидании скорой разгадки. Это как волны, предвещающие грозу, которые воспринимают только животные.

Мчась по автомагистрали на скорости больше двухсот километров, Лионель Касдан балансировал на грани жизни и смерти.

Час ночи. Он только что миновал Клермон-Ферран и теперь спускался прямо к Милло. Через двести километров он, как и в прошлый раз, свернет на шоссе Н88, чтобы добраться до Флорака. Ясного плана у него не было. Он не представлял, как проникнет в Колонию или свяжется с Волокиным. Там видно будет. Кроме того, он рассчитывал на вооруженных крестьян. На Роша и его людей.

Он заправился возле Ле Пюи и заодно облегчил мочевой пузырь. Сейчас ему снова хотелось отлить. Признак старости. Или страха. А может, того и другого. Он высмотрел место для парковки. Съехал с освещенной автомагистрали, чтобы скрыться в потемках. Общественный туалет распахнул ему свои объятия, но он предпочел зайти в кусты. Едва он справил нужду, в небе раздался крик, перекрывший шум машин на дороге.

Крик птицы.

Душераздирающий стон, хриплый и надрывный.

Стоя в кустах, Касдан прислушался. Вопль прозвучал снова, наискось вспоров темноту.

Еще несколько секунд он стоял неподвижно, прислушиваясь к внезапной мысли. Что-то у него в голове обретало форму. Оно было там и прежде, совсем близко, но до сих пор Касдану не удавалось его нащупать.

Крик.

Это и есть ключ.

Почему он не догадался раньше? Ученые-сектанты изучали человеческий голос. И теперь он понял: целью этой работы было новое оружие. Мощное разрушительное оружие, основанное на возможностях человеческого голоса.

Таков был их план.

Научиться контролировать голосовой аппарат, чтобы превратить его в смертоносное оружие.

Части головоломки встали на место.

Когда-то Хартманна-отца поразило воздействие тибетских песнопений на предметы. Он обнаружил вибрации медных труб и гонгов. Потом, в Освенциме, он изучал крики заключенных. И открыл явления, прежде неизвестные науке. По-видимому, побочное воздействие на материю усиленных смертным страхом голосов. Лопающиеся лампочки, вибрирующие дверные косяки. Вроде тех случаев, когда от голоса певицы разбивается хрустальный бокал…

Он записал эти вопли и измерил их силу.

Исследовал звуковые волны и проник в тайну их воздействия.

Вот к чему стремился Людоед. Ему нужен был крик, который можно превратить в оружие.

Убийственный крик.

Этот миф известен всем цивилизациям. Ханс Вернер Хартманн сделал его целью своей научной программы. И поэтому он искал детей с чистыми голосами. Поэтому подвергал их пыткам. Чтобы добиться необычайно мощных звуковых волн. Разрядов, способных поразить человеческий орган слуха. По неизвестной причине детское горло, доведенное до пароксизма, порождало смертоносную волну.