— При чем тут адвокат?

— Ну не знаю, — уклонился тот. — Может, чувствовал себя в опасности.

— Мы проверяем все звонки. Но ничего похожего пока не было.

Верну не заговаривал о детях из собора Святого Иоанна. Должно быть, закрутившись, он не успел вызвать семьи в комиссариат. Значит, ему не известно, что армянин снова его обскакал. К тому же на пару с другим легавым, из отдела по защите прав несовершеннолетних.

Касдан отсоединился. Взглянул на часы. Уже час ночи. Сам он не уснет. Сходил на кухню за двумя таблетками ксанакса — все равно что комариный укус для его бычьей шкуры — и снова сел за компьютер.

Гугл. Дети. Война. Петля ужаса затянулась еще туже, когда от отдельных убийств он перешел к массовым. Дети-солдаты в Мозамбике. Дети-людоеды в Либерии. Дети, отрубающие руки в Сьерра-Леоне. Дети-чудовища, обкуренные, обколотые, порочные, безразличные, которые раковой опухолью расползаются по Африке…

Щелчок мыши — и ужас перекинулся на Латинскую Америку. Колумбия. Боливия. Перу. Банды. «Ваbу-killers», [8] работающие на наркоторговцев. В этих странах заказные убийства, как правило, совершают уличные дети, наркоманы, выросшие среди ненависти и насилия.

Касдан продолжал читать через силу, борясь с тошнотой. Его спас звонок мобильного. Он взглянул на часы в компьютере. Час сорок пять. Опять подумал о Волокине, но узнал голос Пюиферра из службы криминалистического учета.

— Не разбудил?

— Нет. Появилось что-то новое?

— Хочется надеяться. Я как раз составляю протокол о месте убийства Насера… Ну, ты понял, о ком я…

— Понял.

— У меня снова следы обуви. Невооруженным глазом их не увидеть. Но я обработал комнату люминолом.

Старый добрый люминол. Вещество, которое проявляет малейшую частицу железа, а значит, и малейший след крови. Через десять лет после убийства пятнышко гемоглобина, отмытое хлоркой, засветится при контакте с этим веществом.

— Следы кроссовок, — продолжал Пюиферра.

— Тридцать шестого размера?

— В точку. Бред какой-то.

Новое подтверждение теории Волокина. Касдан вздохнул. Кому понадобилось, чтобы его последнее расследование раздвинуло границы ужасного? Русский говорил ему: «Пусть мне тридцать, но из нас двоих новичок — вы». И был прав.

— Но что еще хуже, — продолжал эксперт, — их несколько.

— Несколько следов?

— Несколько детей.

— Что?

— Определенно. Разве что убийца сам себе наступал на ноги.

Внутри у него все оборвалось. В голове что-то вспыхнуло. Такое чувство, будто он на борту падающего самолета. Касдану вспомнилась еще одна деталь. При первой встрече Волокин упоминал о детском заговоре. Он говорил об одном ребенке, но само слово оказалось точным. Словно русский уже тогда предвидел правду.

— Следы перекрещиваются. И все маленького размера. Кури я травку, наверно, решил бы, что его замочила шайка обкуренных ребятишек. Некоторые отпечатки более четкие, чем первый. Я отправил их в Форт Рони-су-Буа, в Институт криминалистических исследований национальной жандармерии. У них есть каталоги всего на свете. Оружия, отпечатков зубов, отпечатков ушей. А также указатель слепков обуви.

— Ты уже не уверен, что это «конверсы»?

— Нет. На самом деле рисунок совпадает не полностью.

— К черту. Выходит, я два дня разрабатывал ложный след?

— Ничего ты не разрабатывал, Дудук. То, что я тебе позвонил, просто любезность с моей стороны.

Касдан подавил гнев.

— Это все?

— Нет. Здесь тоже были частицы дерева.

Щепочки, найденные на балконе собора. Деталь, которая совершенно выпала у него из памяти.

— Дерево то же, что и в прошлый раз?

— Пока рано судить. У меня и по первым пробам еще нет результатов. Эти тоже отправили в лабораторию в Лионе. Скоро узнаем.

— О'кей. Перезвони мне поскорее. И… спасибо.

— Не за что, старина.

Армянин почувствовал — или ему только показалось — действие снотворного. Мозг реагировал с опозданием. Он все больше расслаблялся. Мысли отпускали его. Сознание расплывалось, как лужица теплого чая. Он включил принтер, чтобы распечатать последние сохраненные страницы о детях-солдатах. Встал, чтобы забрать распечатки, и замер.

Ему послышался другой звук.