В салоне полицейского антиграва сидели Шон Даско и его очаровательная напарница — сейт Кейси. Представители расы девушки не носили фамилий или вторых имён; вместо этого они использовали длинные первые имена, которые по количеству звуков могли превышать сотню. В таком имени закладывается очень разнообразная информация, которая может дать достаточно полное представление о сейте: место и время рождения, принадлежность к конкретному клану или семье, социальный статус, особенности психики и так далее. Для облегчения коммуникации и люди, и сейты используют вместо таких длинных, непроизносимых имён их сокращения до нескольких первых слогов.

Флаер шёл на автопилоте, а патрульные разговаривали. Точнее будет сказать: пытались разговаривать. Впрочем, что происходило в бело-синей капле, никто разглядеть не смог бы: стекла антиграва были тонированы. На Офелии затемнять стёкла разрешалось только Полиции и машинам спецслужб.

— Слушай, ты вроде бы не немой. Или я ошибаюсь?

Кейси было очень скучно. Третий час они летали по улицам квартала, никаких правонарушений не происходило, однообразие окраинных домов с их бело-серыми панелями и слепыми пластиками окон жилых блоков — скучно. Напарник постоянно молчал, бессмысленно уставившись куда-то поверх приборного щитка, автоматика флаера едва заметно попискивала и потрескивала, а завершал картину мелкий дождик, моросящий с самого утра.

Обещание познакомиться поближе Даско выполнять вроде бы и не собирался. Во всяком случае, та пара фраз, которые он бросил напарнице за всё это время, что они провели на дежурстве, не была похожа на активное знакомство.

Уже не в первый раз Кейси пыталась разговорить Шона, задавая ему различные вопросы, пытаясь шутить, но он либо мычал в ответ, либо отмалчивался. Девушка чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности, когда Даско вдруг ответил:

— Ты же знаешь, как людям трудно даётся общение с сейтами.

Внутренне ликуя от того, что напарник хоть что-то сказал, но не зная, как закрепить успех, Кейси произнесла:

— Разве мои «чары» еще действуют?

Некоторые ученые тот факт, что человек сразу же испытывает сильнейшую влюбленность и влечение к незнакомому сейту противоположного пола, связывают с рудиментом телепатического центра, доставшимся представителям расы Сейтхент в наследство от своих далеких и таинственных предков: якобы неосознанно сейты внушают людям состояние любовной эйфории. Эта теория наиболее популярна. Другие ученые связывают это с особым видом биоизлучения, исходящего от сейтов, к которому рудимент абсолютно непричастен. Такое излучение никем и никогда не было зарегистрировано, как и телепатические волны, поэтому теория безосновательна. Но масса различных взглядов и мнений, описывающих порою фантастические причины такого поведения людей, всё же не дала обоснованного ответа.

Без ответа осталось и то, почему через несколько минут, реже — часов человек перестаёт находиться в состоянии «влюбленного по уши глупого щенка», и к данному сейту уже имеет «иммунитет».

— Да прошли уже, наверное, — не поворачивая лица, сказал Шон. — Ты будешь смеяться, но я не знаю, как работать в связке с женщиной, и тем более с женщиной-сейтом.

Кейси смотрела на него недоуменно, даже слегка удивленно. Смеяться она, конечно же, не стала бы, даже если и захотелось очень сильно.

— Я думала, что у людей принято работать вместе мужчинам и женщинам…

Впервые за долгих три часа офицер Даско взглянул на напарницу.

— Так оно и есть. Просто некоторые мужчины или некоторые женщины в силу тех или иных обстоятельств не могут полноценно контактировать друг с другом и, следственно, плодотворно работать, — загнул офицер уж вовсе длинную и малопонятную фразу. — Почему у тебя такой цвет кожи?

У всех сейтов цвет кожи был с голубоватым оттенком, потому что пигмент, вырабатывающийся клетками их кожи, отличался от «человеческого». Кейси же обладала красивой, хорошо загоревшей кожей живущего на экваторе офелианца или заядлого туриста.

— Я перед вылетом сюда провела модификацию. Думала, что сработаться с людьми будет легче, если внешне ничем от них не отличаться. Да и просто нравится мне такой цвет. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

Воздух в салоне полицейского флаера постепенно наполнялся энергией разговора. Кейси была рада этому, а ещё тому, что напарник сам отвел разговор от скользкой темы о неадекватности поведения людей под воздействием сейтского «гипноза». Улыбнувшись, она произнесла:

— Можешь называть меня Кей, если хочешь. Все друзья так меня называют.

— Я уже зачислен в ряды твоих друзей? — пробежавшись взглядом по приборам, улыбнулся Шон. Девушка улыбнулась в ответ и спросила:

— Сколько тебе лет, Шон?

— Двадцать пять, — пожав плечами, ответил он.

— И как долго ты в Полиции?

— В четырнадцать я поступил в Полицейскую Академию Венеры, в девятнадцать закончил её и был приписан к одному из Участков Виктории — это венерианская столица. Там я прослужил два года патрульным, после чего меня отправили в Охранную службу орбитальной станции, где я и работал до перевода на Офелию. И вот, — снова взглянув на напарницу, закончил он свою краткую биографию, — почти уже год я здесь.