Сьюзен подумала, что сейчас упадет в обморок. Это было еще хуже, чем она ожидала. Долгие репетиции не предусматривали такого развития событий. В комнате воцарилась тишина. Кольцо поблескивало в дюйме от ее пальца. Затем Грэгори подкинул его в воздухе, ловко поймал одной рукой и спрятал в карман.

– Можете не отвечать мне прямо сейчас. Но мне казалось, вы хорошо поняли мои намерения.

«Сейчас. Сейчас или никогда».

– Я не могу выйти за вас замуж.

Глаза Грэгори наполнились невыносимой болью, и Сьюзен невольно тронула его за руку.

– Жестоко, но зато честно, – отстранился он.

Честно! Ах, Грэгори! Сердце Сьюзен рвалось на части. Оно словно говорило: «Я не хотела причинить вам боль, я люблю вас. Неужели вы не видите?»

– Простите, вы единственный мужчина в мире, которого я считаю… – Нет, это неверный ход. Сейчас она вынуждена быть жестокой. – Но я не могу. Я вообще не собираюсь выходить замуж. Так же, как и моя мать.

Сьюзен попыталась рассмеяться, но смех замер у нее на губах: ведь глаз своих она спрятать не могла.

Грэгори тоже было не до смеха. Глаза его сузились, когда он заметил судорожный румянец на щеках девушки.

– Но вы, по крайней мере, объясните почему?

– Я же говорила вам, у меня хорошие новости. Просто чудесные. – Сьюзен понимала, что должна убедить его. Если Грэгори действительно поверит, что она такая бессердечная, то сможет гораздо легче забыть ее. – Помните, еще во Франции я рассказывала вам о скульпторе, которого повстречала во Флоренции?

– Помню.

Голос будто камнем придавил ей сердце, но она продолжала говорить. Она обязана уничтожить чувство Грэгори до последней крупицы.

– Сегодня он позвонил мне. Уже после полудня. Он хочет, чтобы я приехала на год в Италию к нему в мастерскую. Это такая удивительная возможность. Я просто не верю своему счастью.

Темные брови сошлись у переносицы.

– Звонил вам?

– Да, – прикинулась легкомысленной Сьюзен. – Потому-то я и рада вам. Видите ли, я действительно передумала. Все-таки я продам дом. – Дрожал ее голос или нет? – В нем должна жить большая семья. Он слишком велик для меня, вам не кажется? И кто знает, вернусь ли я обратно в Англию когда-нибудь? – Лицо Грэгори оставалось непроницаемым. – Но землю я продавать не буду. Я хочу оставить ее фонду. Вы можете уладить это все для меня?

– Вы действительно уезжаете? – Грэгори не верил своим ушам, и Сьюзен едва могла обвинять его.

– О да, – подтвердила она с напускной веселостью. – Я знаю, вы поймете. Было бы глупо с моей стороны не воспользоваться такой возможностью. Жизнь дает шанс только раз, и надо уметь почувствовать правильный момент. – Сьюзен постаралась не заметить удивления в глазах Грэгори.

– Да, я начинаю понимать, – ядовито начал он, и Сьюзен облегченно расслабилась. Чем больше он ее презирает, тем лучше. – И когда же звонил этот скульптор?

– Сегодня днем. Где-то около четырех.

– Ясно. Значит, вы празднуете удачу. – Он протянул ей бокал с шампанским и стал наблюдать, как она глотает вино. Горло ее болело от напряжения. Лгать было невыносимо, так же как и прятать слезы. – Скажите мне, Сьюзен. Этот итальянец, как ему удалось с вами связаться?

Опять эта мерзкая ложь, подумала Сьюзен. Она всегда готова выдать тебя, особенно рядом с такими проницательными людьми, как Грэгори.

– Ему сказал Рой.

– Рой? – Сьюзен ожидала, что Грэгори расстроится, но вместо этого он судорожно сжал челюсти, а на виске нервно запульсировала жилка. – Ясно. Вы, должно быть, дали ему телефон офиса Роя?

– Да.

– И старина Рой сообщил ему ваш нынешний телефон. Хорошо, моя дорогая Сьюзен. Удачи вам! – Он залпом осушил свой стакан и со стуком поставил его на сервант. Затем взглянул на стол, накрытый на двоих, на вазу с розами, расточающими волшебный аромат. – Я надеюсь, вы не обидитесь, если я не останусь к обеду? Я собираюсь напиться и уснуть в собственной постели. – Он на мгновение задержал свой взгляд на Сьюзен. – В вашей, как я понимаю, мне теперь места нет?

Он не стал дожидаться ответа.

Раздался звук зашуршавших по земле колес, и вскоре Сьюзен услышала, как с ревом умчался «роллс-ройс» Грэгори. На мгновение она застыла, а затем, окончательно сломавшись, направилась в ванную.

Немного погодя Сьюзен вновь ощутила способность двигаться. Ей надо было убрать подгоревшие блюда из печи. Ничто не должно наводить на подозрения, будто она покинула дом в смятении. Иначе миссис Уолтер обязательно доложит Грэгори, независимо от того, захочет он слушать или нет.