Борель вновь взглянул на меня.

– Эта история запутанная с самого начала, – сказал я. – Мне кажется, идет поединок между Силами – Логрусом и Образом. Амбер и Двор, возможно, вторичны. Понимаешь…

– Чушь! – перебил он, вытаскивая клинок. – Ты нарочно выдумываешь на ходу, чтоб оттянуть наш поединок.

Я переложил кинжал в левую руку, а правой вытащил Грейсвандир.

– Ну и черт с тобой! – вскричал я. – Подойди и возьми!

Тяжелая рука опустилась мне на плечо, придавила и одновременно крутанула так, что я волчком вылетел с тропы. Уголком глаза я видел, что Борель отступил на шаг.

– Ты похож на Эрика или на Корвина, – сказал мягкий знакомый голос, – хоть я тебя и не знаю. Но на тебе – Самоцвет, а значит, ты – слишком важная особа, чтобы рисковать жизнью в мелкой потасовке.

Я перестал катиться и повернул голову. Это был Бенедикт – Бенедикт, обе руки котороо были на месте.

– Я – Мерлин, сын Корвина, – сказал я. – А это – мастер фехтования из Двора Хаоса.

– Ты, похоже, на задании, Мерлин. Вот и ступай себе, – велел Бенедикт.

Острие клинка Бореля замерло в десяти дюймах от моего горла.

– Никуда ты не пойдешь, – заявил он, – тем более с этим камнем.

Клинок Бенедикта беззвучно покинул ножны и отбил оружие Бореля в сторону.

– Я сказал, ступай, Мерлин!

Я вскочил на ноги, отпрыгнул подальше от Бореля и осторожно обошел дуэлянтов.

– Если ты его убьешь, – сказал Юрт, – он со временем материализуется снова.

– Любопытно, – сказал Бенедикт, отбивая выпад и отступая на полшага. – И как скоро это время настанет?

– Через несколько часов.

– А сколько вам нужно, чтобы закончить то, чем вы там заняты?

Юрт взглянул на меня.

– Не знаю, – отвечал я.

Бенедикт парировал необычным легким движением, как-то странно шаркнул ногой вперед и атаковал. От рубашки Бореля отлетела пуговица.

– В таком случае я чуть-чуть затяну поединок, – сказал Бенедикт. – Удачи, малыш.

Он быстро отсалютовал. В это мгновение Борель перешел в нападение. Бенедикт применил итальянскую шестую, так что оба клинка отошли вбок, шагнул вперед и левой рукой ущипнул противника за нос. Потом оттолкнул его от себя, отпрыгнул на шаг и улыбнулся.

– Сколько вы обычно берете за урок? – долетел нам в спину его голос.

– Интересно, много времени надо Силе, чтобы материализовать призрака? – сказал Юрт, пока мы трусили к скальной громаде, в которую ныряла дорога.

– Несколько часов на одного только Бореля, – сказал я. – Если я не ошибаюсь и Логрусу действительно позарез нужен Камень, он бы, коли мог, прислал целую армию призраков. Теперь я убежден, что обеим Силам очень трудно сюда проникнуть. Подозреваю, что они просачиваются в виде слабых ручейков энергии. Будь это иначе, мне бы так далеко не забраться.

Юрт протянул было руку потрогать Камень, передумал и отдернул.

– Похоже, ты теперь на стороне Образа.

– Сдается мне, ты тоже. Если, конечно, ты не намерен в последнюю секунду всадить мне нож в спину.

Он хихикнул и тут же добавил:

– Не смешно. Мне придется быть с тобой заодно. Теперь я вижу, что Логрус создал меня орудием и выбросил бы на свалку, как только я отработал бы свое. Думаю, если бы не твое переливание, я бы давно растаял. Поэтому, хочешь не хочешь, я с тобой, и твоей спине ничего не грозит.

Мы бежали по прямой тропе и уже видели ее конец. Юрт некоторое время молчал, потом спросил:

– А что в ней такого, в этой твоей побрякушке? Зачем она Логрусу?

– Это – Камень Правосудия. Говорят, он старше самого Образа и послужил инструментом его создания.

– Как по-твоему, почему он так легко отыскался, можно сказать, сам пошел тебе в руки?

– Понятия не имею, – отвечал я. – Если чего надумаешь, скажи мне, я охотно выслушаю.

Вскоре мы оказались у места, где тропа уходила в полную тьму. Мы остановились и попытались хоть что-нибудь разглядеть.

– Никакой таблички, – сказал я, осматривая скалу по сторонам и сверху от входа.

Юрт взглянул удивленно:

– Знаешь, Мерлин, у тебя всегда было извращенное чувство юмора. Ну кто вешает таблички в таких местах?

– Кто-нибудь с извращенным чувством юмора, – отвечал я. – Не один же я такой.

– Ладно, чего стоять, пошли, – сказал Юрт, вновь поворачиваясь к пещере.

Над темным провалом зажглась красная табличка «Выход». Юрт с минуту смотрел на нее, потом медленно покачал головой. Мы вошли.