– Хорошо, – согласился я, закрывая книгу.

Убрал реликвию в прилагавшийся сундучок, задвинул под стол. На сундуке было столько защиты, что поставь я его на растерзание всей школы – никто бы не справился. Кивнув Щуплому следовать за собой, пошел во двор. Оглядевшись, направился к фонтану. На бордюре сидели школяры разных курсов. Одного, с зашитой на балахоне дыркой в области колена, я хорошо помнил. Увидев меня, они поспешно ретировались. Я усмехнулся.

– Вода, – кивнул я на фонтан, засучивая низ брюк. Собрал подол балахона в кулаке.

Когдя я занес ногу над водой и медленно стал опускать ступню, вода начала расходиться. Через полминуты я стоял в фонтане, а вода журчала вокруг – не дотрагиваясь.

– Научишься так делать, земля – твоя.

Щуплый судорожно икнул. Вздыхая, я понял, что до ночи мы тут точно просидим. Выбравшись из фонтана, я устроился на бордюре поудобнее.

На следующий день я прогулял все лекции, кроме истории. Ближе к вечеру в дверь постучали. Недовольно развернувшись, я удивленно вскинул брови. В проходе образовался декан. Прикрыв за собой дверь, он легонько улыбнулся и огляделся. Сидеть у меня, как всегда, было не на чем. Декан присел на край кровати и немного задумался. Уже заинтересованный, я целиком развернулся от стола к старику. Если он пришел отругать меня за пропущенные занятия, то почему так добродушно настроен?

– Мне импонирует твоя немногословность, Андрес, – начал он и я удивленно подался вперед.

– Я долго думал о том, как возбудить в тебе интерес к учебе, как повысить твою дисциплину, как наладить твой контакт с учащимися. Для нас не стали секретом твои стычки с однокурсниками. Отсутствие у тебя потребности в общении, эксцентричный внешний вид, манера держаться и подавляющие всех окружающих способности не прибавляют тебе друзей, не правда ли?

Он сделал паузу. Я склонил голову, глядя на Декана исподлобья.

– Но вчера на практическом занятии ты сам подсказал выход из сложившейся ситуации. Ведь происходящее не устраивает тебя так же, как и деканат?

Он снова замолчал. Я терпеливо ждал продолжения, следя за колышущимися от его дыхания пушистыми усами.

– Мы предлагаем тебе читать курс по Практическому применению стихийной магии и креацину.

Я удивленно отшатнулся: преподавать? Мне? В своем ли вы были уме, решив предложить это пятнадцатилетнему школяру – студенту первого курса?

Наверно, эмоции слишком живо отразились на моем лице. Декан усмехнулся.

– Данный курс вела Ксю Киз. Её пригласили на должность главы небоевого направления Турхемской резиденции гильдии. Как ты понимаешь, она не могла отказаться. Место вакантно. И вакантно в самое неподходящеё время – первые месяцы учебного года. Занятия посещают вторые и третьи курсы. Методические материалы в деканате. Ксю Киз готова помочь с источниками для теоретической части, если понадобится. Ты можешь подумать пару дней. Если наше предложение тебе по душе, то через два дня я буду ждать тебя у себя для ознакомления с планом занятий и совмещения расписания с твоими собственными уроками. Теми, на которые ты, все же, ходишь…

Я впал в ступор. Будто в тумане я наблюдал, как декан встает, проходит мимо, дружески дотрагивается до моего плеча, выходит за дверь… Где-то глубоко в сознании просыпалась мысль о том, какое огромное доверие и честь мне оказывает школа. Но это было не то. Я думал о том, справлюсь ли я? Нет… Я думал о том, хочу ли я этого!?

И там же, в глубине души понимал, что хочу.

7.

Следующие два месяца прошли как во сне. Хотя уж чего-чего, а сна в эти месяцы было минимум. Я разбирался с теоретическими материалами, облекая в правильные словесные формы свои собственные знания. Тщательно готовясь к каждому занятию, продумывал примеры, аналогии… Книга Кам Ин Зара терпеливо ждала меня в сундуке. Я смотрел на неё печально, каждый раз обещая скоро вернуться.

Ксю Киз оказалась невысокой полненькой женщиной смешливого нрава. Давая комментарии к лекционным материалам, она вспоминала случаи из практики. Выкраивая для меня час или два в неделю, Ксю все больше убеждала в правильности сделанного гильдией выбора. Я ни секунды не сомневался, что магиня является великолепным преподавателем. Но впитывая немыслимые объемы информации, опыта и советов, передаваемые ей в единицу времени, я подозревал в ней необыкновенный потенциал. Слушая её как старшую коллегу, я смущенно понимал, что завидую людям, работающим с ней. Все подавалось и делалось настолько понятно, четко и логично, что я не чувствовал себя безалаберным выскочкой. Наоборот, я влился в процесс как полноценный преподаватель. За пару месяцев мы необыкновенно подружились с Ксю. Я надеялся, что когда-нибудь тоже буду работать вместе с ней.

Через два дня у Целесс намечался День рождения. Выкраивая время по ночам, я мастерил одну безделицу. Колье Кларисс подало идею создать что-то подобное, но с другим содержанием.

Ланиты отмечали свои Дни рождения не так как мы. До двадцати лет – каждый год. Потом – десятилетние рубежи. После ста – пятидесятилетние. Существовала басня про ланита, забывшего о своём Дне рождения. Суть её была такова, что друзья напомнили ему, посетив в этот день. В отличие от нас, ланиты были связаны дружбой, службой – любыми отношениями – намного с большим количеством ланитов, чем люди между собой. Впрочем, какая разница?