– Спокойной ночи.

Отец и женщины попрощались в ответ. Я поймал в поле зрения ручку двери и толкнул её. Одна из сестер засмеялась.

Крепкое оно оказалось, однако. Но именно такое им нужно было, чтобы не простыть после вечера под дождем: обжигающе горячеё, возбуждающеё каждую клеточку…

Поднявшись на второй этаж, я пошел к кабинету, но открыв дверь, лишь остановился в нерешительности. Со стола манила раскрытая книга. Не сегодня. Не сейчас. Я вошел в соседнюю дверь – в спальню. Оба окна были настежь распахнуты и на полу образовались внушительные лужи. Дождь утихал, в комнате было прохладно и влажно. Подумав об Анж, я сходил за тряпкой и вытер лужи. А потом сел, как был, на пол и рассмеялся. Мне точно нельзя пить. Я тупею от одного бокала. Маг, собирающий воду тряпкой… Кому рассказать – не поверят.

Я сидел в тишине, слушая редкие капли дождя, а потом нахлынула волна такой дикой, неукротимой боли и беспомощности… Уткнувшись в колени, я сжал зубы и тихо заплакал. Никто и никогда не видел меня таким… Даже мама. Даже Целесс. Мне некому было признаться в том, что разрывало всё существо на куски, выворачивая, унижая, убивая. Признаться в том, что единственной женщиной, которую я любил и о которой мечтал, как жесточайшая усмешка судьбы – была моей матерью.

Когда я встал, дождь прекратился. Шмыгнув носом и вздохнув, я подошел к окну. Вытянул шею, пытаясь выветрить из себя жар, оставшийся от вина. Не очень-то получалось. Мама, наверное, уже спала…

Звук открывшейся двери заставил обернуться.

Я знал, что ты придешь: рано или поздно. Твой слишком откровенный взгляд и нежные прикосновения, через которые ты говоришь все таким простым и доступным даже мальчишке языком. Как ты будешь смотреть в глаза отцу? Он же будет в бешенстве, когда узнает…

– Не бегай от меня, Андрес, – прошептала Тайрен, медленно подходя.

– Не собирался, – тряхнул я головой. В эту минуту сказанное не было ложью. Теперь – не было.

Подойдя, она прижалась ко мне всем телом, я же боялся двинуться. Прохладные ладошки прикоснулись к плечам, чуть нажимая. Я послушно сел на подоконник, чувствуя, как только что кончившийся дождь мгновенно просочился сквозь ткань штанов. Усмехнулся мысли, что намочил штаны в самый подходящий момент. Тайрен удивленно подняла брови.

– Подоконник был мокрый, – признался я, улыбаясь.

Тайрен приложила ладонь к подоконнику и звонко засмеялась. В следующеё мгновение её холодная мокрая рука оказалась у меня под рубашкой. Я вздрогнул, а женщина поднялась на цыпочки. Впервые в жизни я почувствовал мягкие, настойчивые губы на своих губах. И язык со вкусом сладкого пьянящего вина у себя во рту. И упругую грудь под тонкой и влажной тканью – в своей руке. Собирая пальцами не успевшеё высохнуть платье, я встретился с ней взглядом. Не знаю, что она хотела сказать в этот момент, только я думал лишь о том, чтобы прижаться к её холодной коже в этой жутко душной комнате. Я кивнул вверх, прося поднять руки. Тайрен подняла и, оказавшись без платья, сделала шаг назад. Я сглотнул, вставая к ней. Она отошла еще чуть и кивнула так же, как я мгновения назад. Я снял рубашку. Она улыбнулась.

Двинувшись к ней, я понял, что она еще раз попытается отойти. Перекрыв маленькое расстояние между нами, я подхватил её на руки и, сделав три шага, уложил на кровать. Кто еще от кого бегает… Тайрен тихо засмеялась, но я прикрыл её смех, впившись в губы. Напрягся, почувствовав её руки на завязках штанов. Ты же знаешь…

Она чуть подвинулась.

– Расслабься, – сказала еле слышно и привлекла к себе.

«Раздавлю» - подумал я мимоходом, ведя рукой по груди, животу, между ног – внутрь. Тайрен резко выдохнула. Я испуганно поднял взгляд. Понял, что она отталкивает.

Нет, не сейчас…

– Ну же! – ударила она меня по плечу, смеясь.

Я откинулся, сдаваясь. И в тот же миг она оказалась на мне. Я задохнулся, хватая её за бедра.

– Тайрен…

Она двинулась ко мне, чуть привставая, потом еще раз. Сквозь безумное, обволакивающеё и тело и сознание наслаждение, я почувствовал её руки, сбрасывающие мои лапы со своих бедер.

– Тайрен, я… - я хотел… Но она прикрыла мой рот своим и я взорвался, снова прижав её к себе.

– Андрес… - прошептала она через минуту. Я расслабил руки, давая ей выбраться. Приподнявшись, она уткнулась локтями мне в грудь. Смеющиеся глаза заставляли отвести взгляд. Она просто смотрела и улыбалась, а я чувствовал, что возбуждаюсь снова, что уже готов… Она лишь смотрела. Потом поцеловала меня в грудь, чуть ниже, заставляя смеяться: щекотно. Взяв за плечи, я поднял её обратно.

– Я думала, такой теленок как ты, будет болеё доверчив…

– Теленок?! – я даже сел от этой фразы, но смеха сдержать не мог.

– Ну а кто же? Тебя же не сдвинуть, в кого ты такой вымахал?

– Но почему именно теленок? – я улыбался, откинув её на спину.

Она начала рассказывать, как недавно в каком-то пригороде они с сестрой застряли на несколько дней. Как познакомилась с живностью и её попросили привести домой теленка. Что он не поддавался приемам псиоников… Я слушал в пол уха, спускаясь все ниже, как она минуту назад. Во время её глупого рассказа я не ощущал, что она несоизмеримо старше…

– Я тяну его за поводок, он ни в какую… Я его пинаю, толкаю – хоть бы хны! Ох…

– Надо было попробовать болеё действенный прием.

– Андрес!

Она была кисловато-терпкой, как какая-то экзотическая специя. Я слышал её громкое дыхание, её сердце, её желание. Нежная, невообразимо мягкая, влажная и прохладная… Не в силах терпеть болеё, я поднялся и легко, будто вернувшись в дом родной, вошел в неё. Вот теперь она действительно стала моей.

Тайрен открыла глаза, и мы встретились взглядами, как там, в библиотеке. Она так же молчала, но теперь этот, чуть подернутый дымкой взгляд, был совершенно другим. Тогда она смотрела в глаза невинного мальчика. Теперь же… я был в ней, и упругие бедра были в моих руках, и тонкое тело выгибалось, и белая шея… Я наклонился к её шеё и закрыл глаза. Перед глазами проплыла картинка, и я отчетливо увидел болеё тонкую и смуглую шею. Представил бедра, которые однажды видел и грудь, чуть меньше этой… Прикоснулся, сжал в ладони…